Два дня тому назад я узнал все. Она рассказала мне, что сразу же после того, как я передал ей документ, найденный в Petermanns Mittheilungen, она написала в Конго барону Боозе. Какими аргументами подействовала она на этого человека, я не узнал никогда. Но так или иначе, а письмо, привезенное Мартой, сообщало великой герцогине, что он выехал из Африки. Теперь он прибыл в Гамбург. Не было никаких сомнений в том, что он мог сделать важные разоблачения.
-- Это стоило мне недешево, -- с бледной улыбкой прошептала Аврора.
-- Мы поедем завтра, -- продолжала она.
Она посмотрела на меня, подумала минуту и затем произнесла:
-- Друг, быть может, несколько поздно, но я все же чувствую угрызения совести, я злоупотребляю вашей преданностью. Знаете ли вы, что вы впутались в очень опасную историю?
-- А вы? -- возразил я.
-- Я другое дело. Я борюсь за свою свободу, которая для меня дороже жизни. И потом, я все-таки великая герцогиня Лаутенбургская, княжна Тюменева. За мною стоит великая Россия. С этим приходится считаться. Но вы, друг... вспомните Кира Бекка, вспомните Мелузину. Зачем, для чего будете вы жертвовать собою?
Взгляд, который я бросил ей, светился таким укором, что она, гордая, надменная принцесса, опустила голову.
-- Простите, -- прошептала она. Потом она прибавила:
-- Ну, так решено. Мы едем завтра. Позвоните. Я сделаю необходимые распоряжения.