-- Кончился! -- вне себя закричала Аврора. -- Знаете ли вы, лейтенант, чем вы рискуете, продолжая такую шутку? Знаете ли вы, что одно, только одно может прекратить наложенный мною арест?
-- Знаю, ваше высочество, -- сказал Гаген.
-- И что это одно...
-- Война, -- докончил лейтенант.
Вам может показаться невероятным, что среди непрерывною цепью следовавших друг за другом драм при лаутенбургском дворе, великие события последней недели июля месяца прошли у нас почти незамеченными. Мы обратили, правда, некоторое внимание на сербскую ноту, но после ночи, проведенной мною в Оружейной зале, для нас перестало существовать все, за исключением переданных мною вам фактов; мы пропустили и австрийский ультиматум, и германское Kriegszustand, словом, все. А теперь вдруг это слово, такое простое: война.
Совершенно ошеломленный смотрел я на Гагена. Он сменил свой красный камзол на походный доломан серо-зеленого цвета.
Поборов удивление и постаравшись вернуть свою обычную холодность, Аврора спросила:
-- Война, вот как, г. фон Гаген, и с кем же?
-- Сегодня вечером с Россией, ваше высочество, -- сказал юный лейтенант, -- а завтра, наверное, и с Францией. Великий герцог, час тому назад прибывший из Берлина, привез приказ о мобилизации армии.
Аврора подошла к окну и широко распахнула его. Было жарко и душно.