Подобное ожидание заставляет переживать трагические минуты. Но никто из уцелевших в ужасной бойне не жалеет о том, что ему пришлось испытать их.
Вдруг выстрел, сухой, в глубине долины. Затем второй, третий... Маленький германский пост забил тревогу, но слишком поздно, судя по истекшему уже времени: наши должны были быть уже около них.
Тогда справа от нас послышалась стрельба, похожая на звук разрываемой металлической ткани. То 23-я рота, следуя полученному приказу, открыла беглый огонь по стоявшим против нее германцам, чтобы задержать их на месте и помешать им идти на помощь к атакуемым товарищам.
Теперь вся неприятельская линия отвечала с нервностью, служившей хорошим предзнаменованием: плохо направленные пули пролетали высоко над нашими головами. Иногда только сорванная ими веточка липы падала около нас, словно парашют. Тому, кто сражался в лесу, такие ощущения хорошо знакомы.
Этот сухой треск длился около пяти минут; потом вдруг огромное пламя взвилось к небу, направо от нас, озарив собою все находящиеся против нас возвышенности и быстро потухнув под градом обломков. В тот же миг раздался взрыв, глухой и страшный.
-- Попытка удалась, -- шепнул я Виньерту. -- Там была заложена мина. Они взорвали ее.
На фронте стрельба все разгоралась. Потом внезапно все смолкло. Над нашей линией поднялась ракета.
Эта ракета давала знать артиллерии, что 22-я рота беспрепятственно вернулась в свои окопы и что наступил ее черед вступить в бой. Артиллерия открыла заградительный огонь.
Мы слышали теперь приближение сзади их, этих незримых чудовищ, описывающих над нами свои смертоносные параболы. Все усиливающийся звук, кажущийся таким медленным, что делается совершенно непонятным, почему нельзя разглядеть птиц, производящих этот шум.
Они достигли вражеских окопов, вспыхнуло синее и красное пламя, пыль и обломки взвились желтой колонной, раздался страшный грохот взрыва.