Я стал думать о Клотильде. Вчера на ней было длинное манто черного бархата. Она ясно представлялась мне вся розовая, со своими светлыми, со странным блеском волосами. Как я рад буду показаться ей таким нарядным, таким богатым.
Рибейр был уже там.
-- Ну, мой дорогой, все идет как нельзя лучше. Я только что видел Марсе, он в восторге. Ты, кажется, околдовал его своим чарующим голосом! Черт возьми, ты не потерял время даром, -- сказал он, заметив происшедшую со мной перемену.
Когда мадам де Реналь заставляет Жюльена Сореля сбросить свою шерстяную жилетку; когда Люсьен Шардон, чтобы превратиться в Рюбампре, приезжает в Париж вместе с мадам Баржетон, урожденной де Негрпелисс д'Эспар, эти молодые люди тотчас же находят свою дорогу в Дамаск. Им не нужно было проделать целый ряд этапов по пути к дендизму. В удивлении, выраженном Рибейром, мне послышался оттенок насмешки. Я подумал о Бодлэре, о котором рассказывает Готье, будто он нарочно скоблил наждачной бумагой свои новые костюмы, чтобы стереть с них лоск новизны, которым так дорожат филистеры и буржуа. Моя уверенность в себе заколебалась, и я побоялся, что удовольствие будет мне испорчено. Впрочем, стоит ли смущаться, подумал я, из-за того, что на мне готовый костюм. Не мог же я, в самом деле, явиться сюда в стоптанных башмаках и в старом пиджаке. Через два дня они увидят. И сознание того, что я состою клиентом одного из самых дорогих портных, возвратило мне всю мою самоуверенность.
Вошла Клотильда, в белом лисьем мехе, который в этот вечер показался мне верхом роскоши и вкуса. Тут подвернулась цветочница, и я купил все фиалки, какие у нее были. Клотильда обратила на меня внимание и скоро дала мне понять, что теперь я ей больше нравлюсь.
-- Клотильда, -- обратился к ней Рибейр, -- если ты меня любишь, ты должна обмануть сегодня своего Сюрвиля с моим другом Виньертом. У него есть деньги и завтра он уезжает -- комбинация, которую женщины обыкновенно особенно ценят.
Если бы эта шутка была сказана на четверть часа раньше, я нашел бы ее очень неуместной, но выпитый портвейн успел уже оказать на меня свое действие, к тому же Клотильда была весела, смеялась и не возражала.
Вскоре показался Сюрвиль с каким-то господином, которого звали Мутон-Массэ. Они оба состояли при кабинете министра внутренних дел.
-- Надеюсь, мы не останемся здесь, в этом ящике, -- сказал длинноногий Сюрвиль. -- Два раза подряд -- это чересчур. Очень рад, сударь, Вы обедаете с нами?
-- Мой друг Виньерт просил меня пригласить вас с ним пообедать, -- сказал Рибейр. -- Завтра он уезжает на службу при Лаутенбургском дворе, и хочет протереть глаза своим прогонам.