Та лишь покачала головой, как бы желая сказать: что я вам говорила?
-- Мелузина -- скомандовала великая герцогиня, -- подай нам самовар.
И в то время, как молодая девушка расставляла чайные чашки возле шипящего медно-красного самовара, Аврора встала и, открыв маленький секретный шкафик, сделала мне знак подойти.
-- Знаком вам этот почерк? -- и она протянула мне письмо.
Я внимательно стал его рассматривать. Я никогда не видал этого почерка.
-- Это писано рукой покойного герцога Рудольфа, -- просто промолвила она.
Я не только был удивлен, я опешил. Она не могла удержаться от улыбки.
-- Если так, -- простите меня, я теперь ничего не понимаю. Чей же почерк, в таком случае, был на том листке, который я передал вам, которому я обязан...
-- Успокойтесь, господин Виньерт, успокойтесь! Клочок бумаги, которому вы обязаны моим уважением, а теперь и моей дружбой, был написан не моим мужем, покойным великим герцогом. Но тем не менее документ этот имеет для меня свою цену, и, кто знает, не окажется ли он еще более ценным.
При этих словах она развернула документ.