-- Конечно.
Кохбас вытер себе виски.
-- Значит, у нас не осталось ни гроша, ничего?
-- Ничего.
-- Вы уже заявили об этом? -- через несколько минут спросил, запинаясь, Кохбас.
-- Я уведомила полицию об исчезновении двух членов колонии. О деньгах я умолчала. Так лучше, не правда ли?
-- Да. А здесь знает кто-нибудь об этом?
-- Пока никто, за исключением Михаила Абрамовича. Я была вынуждена все рассказать ему, конечно, со всевозможными предосторожностями. Он держал себя с достоинством. Что же до остальных... Мы еще успеем...
-- Да! -- в отчаянии воскликнул Кохбас. -- Мы еще успеем объявить им, что им нужно разойтись по другим колониям.
Генриетта Вейль заломила свои худые, бледные руки.