В первый раз, после того как Агарь стала любовницей Гильорэ, журналист, в течение двух месяцев отказывавшийся видеть ее, говорил с ней с таким волнением и нежностью.
-- Вы должны пойти к Королеве Апреля, -- слабо промолвила Агарь. -- Обещайте мне, я не хочу быть причиной...
-- Я пойду, -- сказал он. -- Я пойду, но с одним условием. Раньше я провожу вас домой. Я не хочу вас оставить одну в таком состоянии. И потом, так больше не может продолжаться. Я должен говорить с вами. Я столько должен вам сказать, Жессика...
-- Нет, нет! -- с ужасом воскликнула она. -- Оставьте меня, идите к ним! Я должна быть одна, одна!
Он продолжал настаивать.
-- Я умоляю вас! -- почти простонала она, и он осекся на полуслове.
Гитель ждала в условленном месте. Они сели в такси, которое через четверть часа довезло их до дома Агари. Она позвонила. Горничная открыла дверь.
-- Мадам! -- воскликнула она, отступая при виде своей госпожи.
-- Ничего, Женни, я немножко устала. Я должна была уехать из театра. Я скоро вас позову. Теперь оставьте нас одних.
Пройдя с Гитель в свою комнату и усадив ее в кресло, она, скинув манто, лихорадочно зашагала по комнате. И наконец, сев за письменный стол, принялась писать письмо. Гитель видела, как в ее длинной белой руке дрожало перо.