Успех первого вечера превзошел все ожидания. Не хватало шампанского.
Дивизио велел оставить одну бутылку и около трех часов утра, после отъезда последнего гостя, пригласил Агарь и Леопольда Грюнберга выпить ее.
-- Дети мои, -- сказал он, -- позвольте мне от души вас поблагодарить. Вы, мадемуазель Жессика, были просто восхитительны. Какое тело, какая грация, какие костюмы! Мои посетители не могли от вас оторваться. Увидите, какую они вам сделают рекламу. Каиффа не такой уж неприятный город, когда его ближе узнаешь. Что же до вас, дорогой Леопольд... Какое горе, что вы уезжаете!
-- Вы слишком добры, Дивизио, -- ответил последний. -- Тем более мне неприятно сообщить вам еще одну новость. Сегодня днем я дал вам двенадцать дней сроку, чтобы найти мне заместителя. Мне придется сократить это время. Я еду через неделю. "Тексас", пароход, на котором я еду, прибывает завтра утром, ровно на неделю раньше назначенного срока.
-- Вот так не везет, -- сказал Дивизио и добавил: -- Я уже подозревал кое-что в этом роде, когда вечером увидел, что с вами говорит Кохбас. Он никогда раньше не приходил сюда.
-- Он действительно сообщил мне о прибытии парохода. "Тексас" везет несколько новых колонистов. Исаак Кохбас примет их. Одновременно он попробовал сделать еще одну попытку удержать меня.
-- Что же вы ему ответили?
-- Можете себе представить!
-- Кохбас? -- спросила Агарь. -- Не тот ли это маленький сутулый человек в больших черных очках, который сидел вон за тем столом во время концерта?
-- Он самый, -- ответил Леопольд.