Не проклятия одетых в звериные шкуры пророков прельщали ее, а роскошь, которую они громили. Могущественная Аталия, Давид из "Зохара" с семью золотыми диадемами на золотой голове, Соломон, принимающий почести царицы Савской, наполняли ее восторгом.
Она вместе с Ахабом была против Ильи, вместе с Езехиасом против Исайи.
В глубине души она не жалела о вавилонской неволе, славой ассирийской покрывшей женщину одной с ней крови.
И сейчас, если бы не был разрушен храм, разве стал бы какой-нибудь Дизраели фактически главой надменной британской империи?
Генриетта Вейль знала об этих мятежных порывах, понимала всю их неправильность, с точки зрения чистого сионизма.
Ученая не раз спрашивала себя, какая могла быть польза для женщины, обреченной окончить дни свои в "Колодезе Иакова", в воспоминаниях о великих иудейских героинях?
Но как сделать замечание человеку, который никогда не предавался грезам? Ведь в поступках Агари царили спокойствие и рассудительность.
Она тысячу раз доказывала это, особенно когда дело касалось организации колонии.
При своем возникновении "Колодезь Иакова" получил хартию, составленную лично Генриеттой Вейль. Первоначально в ней воплощались самые сокровенные мечты духоборцев, братьев морав и сен-симонистов.
Пришлось поспешно разбавить водой эту мистическую эссенцию. Однако по существу дух колонии остался коммунистическим. Решения принимались большинством голосов, общим собранием населения колонии.