-- Пейте! И рассказывайте мне все, что там произошло.
Я рассказал ей все, по крайней мере, все, что могло ее интересовать: расследование господина д'Эстенвилля, слухи, жертвой которых я стал. Меры, принятые, наконец, против меня.
Она слушала с жадностью, и, по мере того как я говорил, ее глаза увлажнялись и затуманивались. Мне показалось, что я вижу, как в них мелькают воспоминания.
-- А потом? -- спросила она.
-- Это все, Максенс. После я уехал.
-- Уехали? И подумать только, что все это произошло из-за моей фантазии! Да, из-за меня!
-- Я ни о чем не жалею, -- сказал я, -- клянусь вам, наоборот. Если бы было нужно...
Она прервала меня:
-- Ваша карьера испорчена по моей вине. Но вспомните! Вы мне обещали... Впрочем, вы же здесь. Подумать только, что четверть часа тому назад, когда я вас встретила, вы, быть может, и не думали меня разыскивать...
Я, не задумываясь, совершенно просто произнес знаменательное слово: