-- Да -- я!
-- Ты проездом в Париже?
-- Вовсе нет. Я приехал продолжать занятия.
-- Я солгу, если скажу тебе, что эта новость поражает меня свыше всякой меры. Я испытываю слишком много эгоистичной радости оттого, что снова вижу тебя. Но я все же ничего не понимаю. Ведь после выпускных экзаменов ты должен был работать с твоим отцом. Разве из тебя хотят сделать доктора?
-- Сейчас я объясню, -- сказал он с мрачным видом. -- Скажу тебе все. А пока что тебе достаточно знать, что я вовсе не приехал готовиться к степени доктора права. Я приехал сдавать экзамен на звание магистра истории.
-- Магистра истории?
Я удивленно посмотрел на него. Несмотря на то, что это наименование может внушить приятные и легкие мысли, научная степень магистра истории -- вещь сложная и сама по себе бесцветная, занятие, достойное маленьких, нерешительных людишек -- с первого взгляда показалась мне не очень-то подходящей к живому, решительному характеру Рафаэля.
-- Я же сказал тебе, что все объясню... И ты, конечно, понимаешь, что я потребую от тебя подробных сведений... Надеюсь, ты сохранил твои лекционные тетради?
-- Бедный мой Рафаэль, да ведь это тебе не юридический факультет. Здесь нет лекций, а самые настоящие практические работы, аналогичные работам по медицинскому факультету и естественному. При помощи методов, исключительно экспериментальных, стараются...
Он не слушал меня. Он приподнял занавеску окна. Там внизу, на мрачной улице, серый дождь гнул спины прохожих, Это был один из тех дней уходящей осени, когда кажется, что радость и солнце исчезли навсегда.