Я снова выпил. Казалось, покачивание моего rocking a усилилось, и гроздья мимозы, ниспадающие над нашими головами, стали полегоньку перемещаться с места на место. Еще никогда не приходилось мне смотреть в лицо будущему с такой смелостью.
-- Еще есть и другие, -- сказал Рафаэль. -- Не бойся, они не крепкие. Ну, а теперь поговорим немного о тебе. Что ты делал с тех пор, как мы расстались?
-- Ничего особенно интересного.
-- Все время преподавательская деятельность?
-- Да, все время. Право, ничего интересного.
-- Ну хорошо, но ведь ты знаешь, как я люблю тебя. Рассказывай, я хочу знать все.
Компонг-Том еще не окончательно помрачил мой рассудок -- я еще в состоянии был учесть его наивный расчет.
-- Я вижу, куда ты гнешь! -- сказал я сам себе. -- Ты хочешь, чтобы я немедленно изложил тебе вкратце историю моего существования, чтобы иметь право тотчас же сообщить целиком свою биографию. Что же ты медлишь? Я только этого и жду.
Умозаключение мое оказалось неплохим. Едва я только начал излагать некоторые, казавшиеся совершенно излишними подробности моего образа жизни в Мон-де-Марзан, как меня внезапно прервали. Большая собака с длинной рыже-красной шерстью положила лапы на ручку моего кресла. Рафаэль напустился на нее довольно рьяно:
-- Прочь, Тю-Дюк, прочь! Поди сюда, ты, подлое животное!