-- А что касается комнат, -- сказала она, -- я думаю, мы это как-нибудь уладим?
-- Нет, видишь ли, я никогда не пойму, почему не хотят признать, что Компонг-Том -- прелестнейшая деревушка. Правда, глинистые берега Арропо, на берегу которой она расположена, не изобилуют растительностью. Болота, которые ее окружают, тоже, вероятно, не особенно здоровые. И там, может быть, слишком много москитов и тысяченожек, но все это не важно. В этом пейзаже есть что-то, что заставляет меня предпочитать его другим. Константинополь по сравнению с ним кажется мне пресным, Неаполь -- серым, Версаль -- искусственным... Думаю, впрочем, что это мое право.
Знакомы ли тебе эти ночи, когда неустанно жаждешь наступления утра, чтобы снова обрести жизнь -- так она нам кажется хороша? Такова была для меня ночь в Компонг-Томе. Едва только забрезжил рассвет, как я уже был на ногах. Конечно, первое, что я хотел сделать, это открыть ставни. Но это не удавалось, несмотря на неоднократные попытки. Через щелку ставней я не мог видеть, что мне мешало. Я тронул пальцем. Это было что-то в роде гигантского серого мешка, не то кожаного, не то резинового.
Заинтригованный, я вышел и обошел вокруг дома.
-- Ах, черт возьми! Я мог бы без конца толкать изо всех сил... Слон!
Он придвинулся к стене. Мне улыбались его маленькие веселые глаза. Он, казалось, был очень доволен своей проделкой.
Как раз в этот момент мои бои возвращались с рынка, куда ходили узнавать о бетеле и сушеной рыбе. Я спросил их:
-- Что он здесь делает, этот чудак?
-- На каникулах, месье.
-- Как на каникулах?