-- А посмотрите, какой нежный бюст, -- возразила Максенс, -- и намека нет на мускулы.
-- Как и у Ганимеда из музея Пешавер, одного из лучших произведений индо-эллинской эпохи, -- сказал я, -- и я не удивился бы...
Максенс, видимо, не терпела противоречий.
-- Не будем ссориться из-за этого отвратительного Будды, -- сухо сказала она. -- Я остаюсь при своем мнении. Ну, идемте. Лучше пойдем еще куда-нибудь. Будьте уж любезны до конца -- отвезите меня в Празат-Кео. Это чисто шиваитский храм. Мура даже утверждает, что там происходили человеческие жертвоприношения. Мне хотелось бы узнать, что линга находится там как архитектурный мотив, или просто как украшение.
-- Линга, что это такое?
-- Ну, уж нет, -- сказала она, смеясь. -- На этот раз это вам не пройдет! Не рассчитывайте, что я вам объясню, что такое линга, несносный вы человек! Ну, едем скорее в Празат-Кео. Надеюсь, вы знаете, где это находится?
Бесполезно говорить, что я охотно уступил бы руль шоферу-сингалезцу. Все же я смело устремился по аллее, позолоченной солнцем, затем свернул направо. Мы проехали сперва под воротами, потом между нескончаемыми рядами гигантских камней, тянувшихся цепью. Я опять повернул, не уменьшая скорости. Вскоре мои старания были вознаграждены. Сквозь чащу вырисовывалась стена храма. Я остановил автомобиль.
-- Выйдемте, -- сказал я, спрыгнув на землю. Она смотрела на меня, онемев от негодования.
-- Вы с ума сошли? -- смогла она только произнести наконец. -- Празат-Кео, я вам сказала! Празат-Кео. А вы знаете, где мы? Мы в Та-Прохме.
Я воздел руки к небу.