-- Что с вами?
Я хотел ей ответить что попало.
-- Нет, не говорите. Не говорите пока ничего. Это будет неправдой. Я бы это почувствовала. Я бы обиделась. Дайте мне папиросу. Я видела, что вы курите только французский табак. Я люблю крепкий.
Она перестала глядеть на меня. Ее глаза блуждали по ковру на который она облокотилась.
-- Посмотрите, -- сказала она, -- как он красив. Она тихонько ласкала густую темную ткань.
-- Это охотничий ковер. Он сохранился со времен Сафидов -- великой персидской эпохи. Вы любите ковры? Я всегда обожала их. Когда я была ребенком и меня запирали -- я была невыносима, -- я ложилась на ковер в своей комнате, -- он был почти такой же красивый, как этот, хотя в другом роде. Благодаря ему я никогда не скучала. Каждый раз я находила в нем новые узоры -- красоты, которых я раньше не замечала. Он был для меня целым миром.
В будуаре возбужденные игроки начали говорить громче. Слышался покрывавший всех голос Гобсона.
-- В Хартуме, -- говорил он, -- да, в Хартуме, я видел лучшую партию. Пики были семнадцать раз подряд. Чтобы уплатить, маленький Прескотт, проиграв, должен был продать свой замок в Девоншире, который подарила его прапрадеду герцогиня Портсмутская. Впоследствии Прескотт вошел в палату лордов.
-- Вы сегодня отделаетесь дешевле, -- сказал Рош, которому, по-видимому, везло. -- Два без козыря.
-- Три пики.