-- Я понимаю, -- сказал я задумчиво.
Теперь я вспомнил об этом деле и о просьбе дать по нему заключение, которая была передана нам интендантским управлением. Я поручил моему помощнику, лейтенанту Ревелю, заняться этим делом. Но и при беглом просмотре бумаг мне показалось, что жалоба поставщиков построена на довольно шатких основаниях. Приняв самую скромную позу, Альберт Гардафуй не нарушал моих размышлений.
-- Могу ли я, -- сказал он наконец, -- могу ли я, капитан, спросить у вас теперь, чем я могу быть вам полезен?
Я начал беспечным тоном:
-- Мое дело заключается вот в чем. Я получил важные сведения из дома. Через восемь дней состоится продажа с аукциона большого имения, примыкающего к нашим владениям: замок, пруд, леса, шестьдесят гектаров земли... Это имение некогда принадлежало моей семье. Помимо выгоды, тут для меня и вопрос чувства...
Альберт Гардафуй наклонил голову с растроганным видом, чтобы дать мне понять, что вопрос чувства -- один из тех, которым он придает наибольшее значение. Я продолжал, одновременно и восхищенный и испуганный своей смелостью.
-- Назначенная цена -- миллион. Одна земля, без построек, стоит в два раза больше. Теперь у меня есть...
-- Да, я знаю, триста тысяч франков.
-- Немного больше, -- четыреста тысяч. Сто тысяч осталось у меня во Франции.
Альберт задумался.