-- Да, в Бруссе, где еще стояли наши войска. Это было за полгода до наступления армии Кемаля. Я танцевала в то время в "Маскотте", в Пера, -- быть может, ты знаешь. Конкуренция была большая. Мне сказали, что в Бруссе можно кое-что заработать у греческих офицеров, скучавших в этом городе. Я поступила там в только что открытый мюзик-холл. Однажды утром я гуляла с подругой-армянкой возле Военного училища. Оттуда-вышли солдаты и построились в каре. Тотчас же вокруг них собралась толпа. Потом в середине каре поставили очень молоденького лейтенанта. Вероятно, от природы он был смуглым, но в тот день лицо его казалось бледно-зеленым. Он шел как пьяный. По бокам его стали два солдата, а потом...
-- А потом?..
-- Рожки и барабаны заиграли траурный марш. Из строя вышел высокий унтер-офицер, отобрал у бедного мальчика саблю, переломил ее, как соломинку. Потом сорвал с него погоны, нашивки... Я обезумела. Я ничего не понимала. Затем его заставили пройти перед взводом. Он прошел, совсем близко от нас, мимо кучки насмехавшихся английских офицеров. Он кинул на меня взгляд затравленного зверя. Я что-то крикнула ему, -- уж не помню что, -- желая подбодрить его. Зачем так мучают этого мальчика! Но подруга заставила меня замолчать, объяснив, что он -- изменник, то есть продал туркам какие-то тайны и явился причиной гибели множества наших солдат... Изменник, Боже мой! Видишь, я знаю, что это значит!
-- Маруся, Маруся, что если когда-нибудь я тоже так пройду мимо тебя, -- крикнешь ли ты мне такое же слово ободрения, как этому греческому офицерику?
-- Ты? -- воскликнула она. -- Ты с ума сошел!
-- Что бы ты сделала, Маруся?
-- Что бы я сделала? Ты теряешь рассудок. Увидеть тебя в таком положении, тебя! Но для того, чтобы это случилось, ты должен был бы...
-- Изменить? Да, изменить! Но кто тебе сказал, что я не изменю точно так же, как и тот? Что я уже не стал изменником?
-- Он сумасшедший! Он сумасшедший!.. -- повторила она.
-- Да, крошка, он сумасшедший! -- произнес вдруг чей-то серьезный голос. -- Не слушай его. Он не сознает, что говорит...