Я схватил его за руку. Он высвободил ее.
-- Не обольщай себя иллюзиями. Эта прогулка будет далеко не из приятных. Их больше четырехсот. Я же не могу дать тебе больше сорока человек, -- правда, добровольцев, отборных молодцов, с которыми ты сможешь идти смело. А кроме того, черт возьми, не стоило труда колотить немцев, если нам приходится позволять здешним проходимцам диктовать нам свои законы, хотя бы этих людишек было в десять раз больше, чем нас! Должен тебе сказать, что сначала я хотел приберечь этот пикник для себя. Но... -- голос его стал торжественным, -- мне показалось, что он принадлежит по праву тебе.
-- Вальтер, Вальтер, чем я смогу...
-- У нас впереди еще целых двадцать минут, -- сказал он резко, -- пойдем, посмотришь наших людей.
Мы отправились в помещение мегаристов. Они садились ужинать, когда мы вошли в их комнаты. Команда "смирно!" заставила их вскочить на ноги, отдавая честь.
-- Не правда ли, недурно? -- сказал Вальтер, пока мы тихо проходили сквозь толпу этих славных черных великанов. -- Совсем не так уж плохо!
Чтоб их еще больше осчастливить, пришлось выпить с ними несколько чашек кофе, этого зверского бедуинского кофе, которому "хелль" придает свой горький аромат.
-- Теперь к верблюдам! -- сказал Вальтер. -- Пойдем посмотрим верблюдов.
Они помещались все там же. Перед нами шел солдат с фонарем. Верблюды спали под глубоким небом, на большом квадратном дворе с водоемом посередине. Время от времени то один, то другой, борясь с какими-то мрачными сновидениями, испускал хриплый стон.
Солдат вел нас, осторожно обходя эти темные живые холмы.