-- Мишель, Мишель, не кривите душой! Поговорим лучше о вашем отце, -- как мы скажем ему об этом.
-- Папа! О, папа, я думаю, уже давно подозревает...
-- И я так думаю, -- заметил я с улыбкой, -- да и многие в Бейруте начинают уже поговаривать об этом.
-- Во всяком случае, они посвящены в это не мною.
-- И не мною. Но, в конце концов, нельзя же требовать от окружающих, чтобы они были слепы. Вам никогда не делали намеков?
-- Делали, -- отвечала она, смеясь. -- Многие из моих знакомых барышень и дам обвиняли меня в том, что я забрала вас в свои руки.
-- Ну, это уж слишком!
-- Можете себе представить, как я защищалась! Но они не совсем неправы. А кроме того, вы сами отчасти виноваты. Вы еще не сделали ни одного визита.
-- Вот это мне нравится! Но ведь нет еще и месяца, как я вышел из госпиталя.
-- Вот и я то же говорю. Но мне на это отвечают, что это не мешает вам бывать в других местах.