-- Вспомните же, -- сказал я, -- то, что вы повторяли мне без конца все эти дни: "Я боюсь, Люсьен, я боюсь". Теперь-то вы вполне спокойны за нашу судьбу? Вы не отвечаете? Разве я вас огорчил этим вопросом? Отвечайте же, Мишель, иначе теперь уже вы меня огорчите.
-- Правда, странно! -- пробормотала она тихо. -- Странно, как трудно мне поверить в свое счастье!
Из своего путешествия в алауитский край я вернулся разбитым, но с таким чувством, что времени даром не потерял. В воскресенье утром я пришел к полковнику Эннкену как раз к завтраку. Мы провели вместе веселый, мирный день, погруженные в планы, которых, казалось, ничто на свете не могло бы изменить. Было составлено ответное письмо матери. Полковник имел право на отпуск с ноября месяца; я отсрочу свой до этого же времени. Тогда мы втроем уедем во Францию и отпразднуем свадьбу в конце декабря или в начале января. Потом... но что нам за дело до того, что будет потом!
-- Теперь, дети мои, -- сказал полковник, радость которого била через край, -- думаю, вы согласитесь, что теперь можно посвятить в это кое-кого из ближайших друзей: Приэра, генерала Лафоре.
-- Но если узнает мадам Лафоре, -- заметила Мишель, -- то завтра же утром будет знать весь город.
-- Вам это неприятно? -- спросил я.
Она взглянула на меня и, улыбаясь, пожала плечами.
-- Мне хочется, -- сказал полковник, -- устроить у себя маленький обед. О, вовсе не помолвку, -- на ней, разумеется, должна присутствовать ваша матушка, а просто обед, на который мы пригласим друзей. Так лучше всего объявить эту новость тем, дорогой мой, кто проявил к вам внимание, когда вы находились в госпитале, и при вашем поступлении в Главный штаб. Разумеется, если среди офицеров найдется двое-трое ваших друзей...
-- Двое-трое найдется, -- сказал я. -- Но не более того. При этих словах мне вдруг представилась осуждающая физиономия Вальтера.
Около одиннадцати я вернулся в депо. Я был бы счастлив сейчас же завалиться в постель после четырех дней тяжелой работы. Но об этом и думать не приходилось. Мне надо было немедленно изложить в кратком рапорте результаты моей поездки к алауитам. Усталость увеличивалась по мере того, как я работал. Около половины второго я потушил лампу, вполне удовлетворенный законченным делом.