Я поднес бокал к губам... и в этот миг увидел, что Гобсон, сделавший тот же жест, вдруг остановился, поставил свой бокал на стол, вскочил и склонил голову.
Я обернулся. Графиня Орлова, войдя в Курзал, проходила мимо нашего столика. Ее сопровождал, краснея и сияя от счастья, молоденький лейтенант спаи. Она была в вечернем туалете. Затканный серебром синий бархатный плащ оставлял открытым одно ее плечо. Я тоже встал и поклонился. Она ответила легким движением головки.
Минутная тишина, которая месяц тому назад встретила в этом зале Вальтера, приветствовала теперь появление этой женщины.
Первым из нас двоих пришел в себя Гобсон.
-- Вот вам, -- сказал он, садясь, -- один из фокусов вашего проклятого французского языка. Мы сказали a la belle [Непереводимая игра слов: la belle обозначает "удачный ход, розыгрыш" и "красавица"], когда чокались. Графиня Ательстана услыхала и, уж наверное, Решила, что мы пьем за ее здоровье!
IV
-- Сверни направо, -- приказал полковник Приэр. Автомобиль послушно повернул.
-- Осторожно на втором повороте. Ты его знаешь? Маленький шофер в синей униформе утвердительно кивнул. Было девять часов утра. Мы выехали из Бейрута в восемь.
Накануне, перед моим уходом из Сераля, полковник Приэр сказал мне:
-- Завтра работы нет? Я вас увезу.