-- Не премину, -- обещал Ворагин -- Пожалуй, лучше бы не говорить ей, куда вы отправились. Она, как это говорится, не в "добрых" отношениях с олигархом Оссиплури. Итак, до свиданья. И знаете, нельзя сказать, чтобы мне вас было особенно жалко!
Эти последние слова он проговорил с лукавым смешком.
Так, значит, олигарх Оссиплури -- женщина. Можно себе представить, каково было мое изумление, когда я услыхал эту новость из уст Мишеля Ворагина. А смешок, с которым он расстался со мной, давал основания думать, что олигарх Оссиплури женщина хорошенькая. Надо ли добавлять, что эта перспектива меня отнюдь не пугала: как все французы-военные, я всегда был поклонником прекрасного пола.
Мой шофер-татарин управлял автомобилем хорошо, но с той неуклонной прямолинейностью, которая свидетельствует о недавнем и неумеренном потреблении алкоголя. Мы дважды чуть не наехали на людей: один раз на обход с факелами, другой раз -- на свадебное шествие (гражданской свадьбы, разумеется)! Наконец дома расступились. Мы выехали за город. Полночь пробила на колокольне святой Айшэ, заброшенном соборе Мараканды. "Черт! -- прошептал я. -- Неужели я опоздаю!" Мне вспомнилось то, что говорил мне Мишель Ворагин о несговорчивости олигарха Оссиплури. Мне вовсе не хотелось лично на себе испытать ее.
Однако нет! В эту самую минуту автомобиль остановился. Я невольно сделал презрительную гримасу.
Гримасу вызвал внешний вид здания, к которому мы подъехали. Если это дворец олигарха Оссиплури -- странный дворец, и угрюмый к тому же. Представьте себе огромный фасад, совсем недавней постройки, выбеленный известкой, и с тремя рядами плохоньких окон за темными решетками. Все -- уродливое и до ужаса симметричное. По фасаду этот дворец можно было принять за казармы, банк, больницу или тюрьму.
Над главным входом огромными черными буквами выведен был лозунг: Свобода, Равенство, Братство.
Две митральезы, с солдатами при них, защищали вход.
Дверь раскрылась при первом звуке рожка моего шофера-татарина. Он предоставил мне одному проникнуть внутрь дворца. Дорогу мне показывал бородатый человек, вроде портье, в плаще с капюшоном, благодаря которому он напоминал рождественского дедушку Николая.
-- Куда вы ведете меня? -- спросил я у него, стараясь придать твердость своему голосу.