Толкая их довольно грубовато, я в одну секунду усадил в автомобиль Лили и Мандан, потом, бросившись к рулю, вырвал его из рук Баязета и полным ходом пустил машину по белеющей дороге.
Только-только вовремя. Одна пуля, потом другая прожужжали мимо меня. Один из фонарей автомобиля разлетелся вдребезги.
Скоты! Они стреляют, рискуя попасть в женщин.
Первые четверть часа я не обращал ни малейшего внимания на своих спутниц. Я старался, главным образом, не налететь на скалы, окаймляющие с одной стороны эту дорогу, которая третьего дня сулила мне спасение.
Все шло более или менее удачно. Было несколько тревожных моментов. Но мы очень скоро прошли километров двадцать. Через час -- граница Мингрелии, и мы спасены.
Я решил, что могу позволить себе прислушаться к речам, которыми обмениваются Лили и Мандан, речам, должно быть, весьма нелюбезным. Каково же было мое изумление и, надо сознаться, оскомина, когда, сквозь шум автомобиля, я уловил следующие отрывки разговора:
-- Вечернее манто, дорогая мадам! Но весной их совершенно не носят!
-- Я не совсем согласна с вами. Марокский креп, например...
-- Очень тяжел... Еще, пожалуй, капор...
-- Не спорю. Но не все так стройны, как вы... Притом нужен собственный экипаж.