Видъ рѣки мѣняется. Нѣсколько голыхъ горъ съ вершинами, густо покрытыми елями. Мѣстами ели спускаются до середины и, наконецъ, попадаются горы сверху до низу покрытыя густой мохнатой зеленью. И тогда только у берега торчатъ къ верху, точно жерди, сѣрые стволы молодыхъ усопшихъ елей съ пріютившимися между ними пеньками свалившихся деревъ, тутъ же валяющихся другъ на другѣ въ громоздящемъ безпорядкѣ... Это опять -- непролазная тайга. Теперь воду отъ густой, непроходимой заросли отдѣляетъ лишь узкая лента мелкаго, сѣраго, круглаго щебня, разглаженнаго водой, словно умѣлыни граблями. Иногда горы уходятъ далеко и непроходимая тайга, густо поросшая у ногъ мелкимъ кустарникомъ, тянется по пологому берегу, забираясь на горы своими тонкими стволами постепенно, не спѣша, точно ее несутъ туда школьники, идя на маевку съ вѣтвями обновленія жизни...
Вечерѣетъ. Берегъ становится темно-сумрачнымъ. Весь гористый склонъ густо покрытъ соснами безпросвѣтно непроглядными, точно кипарисы... Лѣсъ сползаетъ по склонамъ горъ, нависаетъ надъ громадными сѣдыми камнями, смотрится въ темную и блестящую рѣку. Камни всѣ въ трещинахъ и морщинахъ, тонкихъ и глубокихъ, точно лицо дряхлой, много пережившей старухи.
-- Вотъ,-- говоритъ рулевой,-- осенній трактъ. Почту верхомъ тутъ возятъ. И онъ показываетъ отвѣсную тропинку, вьющуюся по утесамъ...
-- А мѣшки съ письмами, посылками какъ же?-- спрашиваю я, полный недоумѣнія...
-- Да ихъ везутъ на качалкахъ. Къ стременамъ двухъ коней подвязываютъ носилки и кони несутъ ихъ, точно люди.
Узенькая тропинка сбѣгаетъ на берегъ Лены, жмется у самаго утеса по набросаннымъ водой камнямъ и галькамъ. По этимъ камнямъ -- пѣшкомъ не пройти: нужны хорошія желѣзныя подковы... Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ ширина тропинки около аршина. Жутко глядѣть. Правда, въ опасныхъ, головокружительныхъ мѣстахъ она "ограждена" жиденькими перильцами, скорѣе для того, чтобъ знать, куда ѣхать...
-- Однако,-- говорю я,-- если конь спотыкнется и свалится, живымъ не останешься!
-- Ничего, господинъ! У насъ теперь на округу попъ веселый -- живо, ласково отпоетъ... Навѣдывается таки къ намъ...
-- Чѣмъ такъ веселый?
-- А такъ что, если выпьетъ, начинаетъ, по своему, весело служить.-- "Благословенъ Богъ нашъ, я нынѣ попъ вашъ. И нынѣ и присно -- изъ Якутска присланъ. Во вѣки вѣковъ -- учить васъ н--скихъ дураковъ!" -- Хоть похороны, а всякій засмѣется! А все-таки обидно...