По берегу Лены, медленно пробираясь по чащѣ между камнями, идетъ крестьянинъ, ведя за собой коня съ двумя мѣшками на сѣдлѣ.
-- На мельницу хлѣбъ молоть везетъ,-- объясняетъ мнѣ ямщикъ,-- Усть-Кутъ уже близко!
Все говоритъ объ этомъ.
Мы проѣзжаемъ мимо лодки съ двумя бабами, толкающимися противъ воды шестами. По берегу плетутся еще нѣсколько бабъ. Онѣ въ темныхъ и бѣлыхъ ситцевыхъ кофтахъ, короткихъ, шерстяныхъ, темныхъ платьяхъ, бѣлыхъ платкахъ. На ногахъ у нихъ тяжелыя башмаки и длинные бѣлые чулки. Лодка ихъ пристаетъ къ берегу и бабы -- гребцы смѣняются.
-- За ягодами ходили, хорошо бы пристать теперь къ берегу, можно бы у нихъ голубицей разжиться,-- замѣчаетъ ямщикъ...
-- Некогда,-- отвѣчаю я,-- лучше наляжьте на весла!
Теперь уже попадаются заборы изъ шестовъ, за ними -- небольшія полоски зеленаго хлѣба... По берегу лѣниво бредутъ коровы. Пастуха не видно.
-- Неужто у васъ тутъ коровы такъ и пасутся безъ присмотра?-- спрашиваю я.
-- А какъ же иначе? Телятъ оставляютъ дома, вотъ онѣ и тянутся сами домой. Ну, а бываетъ и такъ, что по три дня не возвращаются!... Ну, баринъ, радуйся, вотъ тутъ за островкомъ и Усть-Кутъ!
Я спокойно оборачиваюсь.