-- А вотъ управитель каторги тоже есть, только онъ сейчасъ въ отпускъ уѣхалъ... А зачѣмъ уѣзжать? У насъ здѣсь хорошо. Вонъ, въ томъ большомъ баракѣ -- общей каторжной казармѣ крестьянскій начальникъ теперь живетъ, сюда, какъ на дачу, съ семействомъ переѣхалъ... Очень это пріятно. Вѣдь, тутъ -- безлюдье, каждый живой человѣкъ уже гость желанный...
-- Ну, а палачъ каторги тоже остался?
-- Нѣтъ, у насъ палача и въ заведеніи не было. Тутъ арестанты даже безъ кандаловъ ходили. Такъ, на день, на два въ наказаніе надѣвали...
-- А пороли?
-- Какъ же можно иначе? Но только у насъ это было по домашнему -- дули прямо на землѣ розгами,-- безъ затѣй!-- смѣется онъ. Ну, вотъ вамъ и варница. Хотите посмотрѣть?
-- Хочу...
Онъ пробуетъ открыть замокъ принесеннымъ клюнемъ и не можетъ.
-- Замокъ совершенно заржавѣлъ,-- говоритъ смотритель,-- никакъ не отворить! За два года всякій замокъ заржавѣетъ, а тутъ еще соленая пыль въ воздухѣ... Нѣтъ, никакъ не отворить! Что вамъ очень хочется посмотрѣть? Если очень, то мы сломаемъ замокъ, все равно, онъ уже не годится.
-- Ну, сломайте.
Татарченокъ, слѣдующій за нами на почтительномъ разстояніи, уходитъ за варницу, возвращается съ камнемъ и легко разбиваетъ совершенно проржавѣвшій замокъ. Запустѣніе внутри -- страшное... Громадный желѣзный бассейнъ, въ которомъ выпаривалась соль, стоившій казнѣ многія тысячи рублей, совершенно проржавѣлъ и безвозвратно погибъ... Безпомощно валяются такіе же проржавѣвшіе "гребни" -- длинныя лопаты для сгребанія соли....