Мы подплываемъ къ деревнѣ Подкаменной. Значитъ Киренскъ -- недалеко.
-- Надо бы послать къ отцу Ивану справиться, нѣтъ-ли уже дикихъ уточекъ,-- озабоченно говоритъ пароходный буфетчикъ...
-- Какъ такъ,-- изумляюсь я,-- въ священнику? Да онъ что же охотникъ?
-- Какъ же, охотится!-- Хорошо, что здѣсь нѣтъ газетчиковъ, а то бы критику на духовенство сочинили,-- замѣчаетъ онъ... Только охота у него особенная, неводомъ!
-- Никогда про такую и не слышалъ!..
-- А вотъ послушайте! Онъ обставляетъ озеро неводомъ на палочкахъ, подвязываетъ къ нимъ веревочки и кидаетъ въ воду овесъ. Утки привыкаютъ, слетаются... Овса не жалѣетъ. Отецъ Иванъ садится въ засаду, дергаетъ веревочки, неводъ падаетъ и закрываетъ стаю. Тогда онъ свертываетъ уткамъ головки и продаетъ пару за 25 копѣекъ, а то и по гривеннику, а у другихъ штука стоитъ 30 копѣекъ... Подкаменная расположена подъ утесомъ въ небольшой пади, никого кромѣ неграмотныхъ крестьянъ нѣтъ, можно отъ тоски помѣшаться, вотъ батюшка и придумалъ себѣ для лѣта такое развлеченіе... Ловитъ по озерамъ, пока не замерзнутъ... Другіе священники по Ленѣ тоже охотятся, но тѣ изъ ружей... Молоко у отца Ивана тоже можно достать, держитъ коровъ....
И буфетчикъ посылаетъ кухарку въ деревню...
Уже даны три свистка, время трогаться въ путь, а кухарки все нѣтъ... Наконецъ она показывается на песчаной отмели...
-- Дайте-ка еще разъ три свистка,-- говорю я капитану,-- пусть поспѣшаетъ!..
-- Нельзя, испугается, побѣжитъ и сломаетъ молоко!