-- Для чего-жъ оно?
-- А такъ что зимой ямщикамъ и проѣзжающимъ холодно весь станокъ 30 верстъ безъ передышки ѣхать, иной разъ замерзнуть можно, вотъ и заѣзжаютъ. На зиму сюда одинъ поселенецъ переходитъ. Есть самоваръ, чай всегда можно купить... И отогрѣваются... Хорошее зимовье!..
-- Какой тамъ хорошее! Избенка на курьихъ ножкахъ!
-- Да ты, баринъ, должно не видалъ настоящаго зимовья?
-- Какого?
-- Да такого, что по тайгѣ вездѣ!..-- Стоитъ себѣ въ тайгѣ избенка, будто вѣдьма въ ней живетъ. Пустая, холодная, нетопленная. Полъ земляной, потолокъ и стѣны. Ничего кругомъ. Прямо, ящикъ деревянный. Только камелекъ да дрова внутри сложены. Всякій, кто ѣдетъ мимо, заходитъ, раскладываетъ огонь. Дыму больше, чѣмъ тепла. А отогрѣется, обязанъ самъ собрать дрова и сложить въ зимовьѣ, чтобъ тому, кто послѣ проѣдетъ, можно было-бы отогрѣться.-- Не губи другого! Такой порядокъ заведенъ... Уходишь, двери притворить обязанъ. Да не помогаетъ. Иной разъ зайдешь въ зимовье, а въ немъ -- медвѣдь: черезъ крышу въ трубу камелька забрался! Выгналъ его кто-нибудь изъ берлоги. Тогда берегись!.. Вотъ какія бываютъ "зимовья"!-- Страшнѣе самого мороза... А такая теплушка -- благодать!..
-- Ну и благодать!..
-- Не говори такъ, баринъ! Везли мы этой зимою партію политическихъ. По трое въ каждомъ возкѣ да по жандарму. Какъ схватили ихъ, такъ и повезли. Одежа плохонькая. А морозъ страшный, лютый, больше сорока градусовъ, говорили. Гдѣ ямщики сжалуются,-- дадутъ дохи, а гдѣ нѣтъ и такъ ѣдутъ -- понадѣвали на себя все, что есть, въ одѣяла, подушки закутались... Мы-то свою одежу дали, да одному грузину, изъ теплыхъ краевъ, не хватило. Вотъ проѣхали верстъ восемь,-- онъ и завопилъ. Ничего не умѣетъ по русски.-- Кричитъ: "скандалъ!" -- и баста. Другого слова не находитъ. Потомъ даже плакать началъ... Одинъ товарищъ его, тоже политическій, снялъ съ себя, что пришлось, другой тоже снимаетъ. Мы кричимъ, что вы дѣлаете, замерзнете, нельзя раздѣваться. Накинули они на грузина -- не помогаетъ. Видимъ, плохо дѣло: затихъ, заснуть можетъ, замерзнетъ. Начали мы гнать лошадей... Неслись, какъ вѣтеръ! Вотъ пріѣхали къ этому самому зимовью. А онъ увидалъ его, пришелъ въ себя и снова давай кричать свое: "скандалъ!" да "скандалъ!"...
Вошли въ зимовье. А тамъ огонь разведенъ, тепло, самоварчикъ стоитъ. Какъ увидалъ грузинъ, обрадовался страшно, самъ не свой бѣгаетъ по зимовью, танцуетъ и отъ радости кричитъ: "долой, долой!"... Слово второе сразу нашелъ!
-- Какъ?