-- Ну, баринъ, поддержись, да покрѣпче!
Ямщикъ поднимается, начинаетъ гикать, свистать. И лошади уже несутся полнымъ карьеромъ. Сначала слышенъ топотъ ихъ ногъ, такой, точно дѣтской лошадки на качалкѣ, но скоро этотъ топотъ переходитъ въ мелкую дробь, лошади вытягиваются и уже несутся по воздуху...
-- Держись, держись! Крѣпче!-- кричитъ мнѣ ямщикъ, не оборачиваясь.
Мы подлетаемъ къ горѣ!
Я вцѣпляюсь изо всѣхъ силъ въ веревки! Это какое-то сумасшествіе!
-- Стой! Стой! Стой, ошалѣлый!-- стону я и чувствую, что еще минута, руки не выдержатъ, и я свалюсь черезъ спину внизъ головой съ повозки!..
Лошади полнымъ карьеромъ выносятъ на эту страшную, недоступную гору и останавливаются на ея вершинѣ. Онѣ трясутся, точно въ сильной лихорадкѣ, съ нихъ валитъ паръ, онѣ всѣ въ пѣнистомъ мылѣ и тяжело дышатъ.
-- Ты съума сошелъ!-- говорю я, полный негодованія.
-- Нельзя иначе, баринъ,-- отвѣчаетъ ямщикъ.-- Посмотри на дорогу, надъ какой пропастью идетъ. Чуть колесо въ сторону -- на полъ аршина и отъ насъ ничего на останется!
-- Тѣмъ болѣе нужно осторожнѣе ѣхать! А то ты, какъ сумасшедшій!..