-- Полюбуйтесь-ка,-- сказалъ онъ, смѣясь,-- что насъ ожидаетъ, если все это найдутъ на нашихъ столахъ и припишутъ намъ! Вѣдь каторгою пахнетъ! Вотъ ужъ подлинно пріѣхали защищать, нечего сказать!..
Въ другой разъ мы какъ-то поздно засидѣлись въ тюрьмѣ у нашихъ подсудимыхъ. По городу ходить вечеромъ безъ оружія было чрезвычайно опасно. Много поселенцевъ. Грабежи казались настолько естественными, что никого не удивляли. На этотъ разъ мы расчитывали пробыть въ тюрьмѣ не долго и вернуться домой засвѣтло; револьверовъ и палокъ съ собой не взяли и потому, когда увидали, что уже позже 12-ти часовъ ночи, спросили подсудимыхъ, нельзя ли раздобыть гдѣ-нибудь хотя палки.
-- Зачѣмъ вамъ палки?-- сказалъ кто-то изъ нихъ.-- Мы дадимъ вамъ хорошіе, заряженные револьверы!
Они обвинялись въ вооруженномъ возстаніи, ихъ буквально сотни разъ обыскивали, оружіе имѣть въ тюрьмѣ, конечно, было невозможно, начальникъ же тюрьмы славился проницательностью и формализмомъ, и тѣмъ не менѣе, какъ ни въ чемъ ни бывало, они предлагали намъ заряженные револьверы!
Помню, тогда меня это поразило. Но потомъ такіе факты перестали поражать.
При мнѣ обыскивали партію отправляемыхъ политическихъ. Солдатъ въ присутствіи владѣльца вещей -- политическаго Б. и караульнаго офицера осматривалъ мѣшокъ съ тюфякомъ.
-- Брось,-- сказалъ Б.,-- чего тамъ рыться, видишь самъ -- тюфякъ.
-- Ну, понятно, брось, тюфякъ, чего тамъ!-- замѣтилъ офицеръ.
И солдатъ, поднимаясь отъ мѣшка, проворчалъ:-- Да-а, тюфякъ! А потомъ этотъ тюфякъ и выстрѣлитъ!
Онъ былъ правъ, хотя самъ и не вѣдалъ того. Въ тюфякѣ дѣйствительно хранилось нѣсколько револьверовъ!..