Мы ѣдемъ въ бричкѣ по зеленой лужайкѣ берега рѣки Кута. На той сторонѣ Кута тянутся прежнія горы Лены съ густой тайгой.
-- Что-же это за каторга?-- спрашиваю извощика,-- давно-ли она открыта?
-- Не знаю, баринъ,-- сказываютъ, будто давно, еще при царицѣ Екатеринѣ... Шли тутъ тайгой два бѣглыхъ каторжника. Видятъ озеро. Рѣшили отдохнуть, кашу сварить. Зачерпнули воды. Поставили на огонь котелокъ. А сами легли и заснули. Просыпаются, а въ котелкѣ бѣлая, какъ снѣгъ, соль! Въ тѣ времена всѣ здѣсь рыбой одной питались, большая нужда въ соли была, на зиму солить. Они и заявили. За это ихъ отъ каторги освободили и деньгами отъ казны еще наградили... Тогда и соляную вареницу отъ казны устроили, каторгой сдѣлали. Съ тѣхъ поръ каторга здѣсь и оказалась...
-- Ну, а сейчасъ на каторгѣ этой политическіе -- "государственные" есть?
-- А кто-жъ ихъ знаетъ! Хоть до каторги всего верстъ десять-пятнадцать не больше отъ Усть-Кута, а я тамъ, почитай, лѣтъ шесть уже не былъ. Отъ отца еще слышалъ, какъ ее бродяжки открыли...
-- Ну, а въ самомъ Усть-Кутѣ политическіе теперь есть?
-- Были, недавно еще были, да только съ полъ-года назадъ ихъ отсюда разослали въ другіе станки. Не то что бунтъ былъ, а просто партію ихнихъ мимо везли, они что-то воспротивились, свиданій что-ли со здѣшними добивались, ихъ солдаты отчаянно избили и увезли. Наши, значитъ, тоже поднялись, какую-то бумагу послали, ихъ и засадили... Плохо я объ этомъ, баринъ, знаю... Слышалъ только объ одномъ... Не помню сейчасъ, или раньше, дѣло было -- мудрено, значитъ, разсказываютъ. Сидѣлъ онъ въ тюрьмѣ. Вышелъ тутъ манифестъ. Приходитъ къ нему начальство и объявляетъ, что онъ свободенъ, можетъ домой ѣхать... А онъ въ отвѣтъ:-- "не хочу я манифеста, не пойду изъ тюрьмы!" Да...-- "Ну нѣтъ", отвѣчаетъ начальство,-- "это не казенная богадѣльня, мы не можемъ васъ здѣсь содержать".-- Тогда,-- говоритъ,-- покажите, что другихъ освободили. Показали ему. Онъ и вышелъ на волю. Ишь ты: молодой, а не хотѣлъ!-- Смѣется извозчикъ.
Зеленая лужайка смѣняется лѣсомъ. Мы снова выѣзжаемъ на такую-же открытую, "веселую" поляну...
-- Ну, баринъ, вотъ и каторга, смотри, видишь надъ тайгой куполъ церковный? Это -- каторга. Теперь недалеко!..
Мы, дѣйствительно, подъѣзжаемъ къ каторгѣ.