Татарченокъ, слѣдующій за нами на почтительномъ разстояніи, уходитъ за варницу, возвращается съ камнемъ и легко разбиваетъ совершенно проржавѣвшій замокъ. Запустѣніе внутри -- страшное... Громадный желѣзный бассейнъ, въ которомъ выпаривалась соль, стоившій казнѣ многія тысячи рублей, совершенно проржавѣлъ и безвозвратно погибъ... Безпомощно валяются такія же проржавѣвшіе "гребни" -- длинныя лопаты для сгребанія соли...
За варницей находится небольшое соленое озеро. Оно -- очень оригинально. У плоскихъ береговъ, озеро высохло, вода на нихъ испарилась, и берега кажутся покрытыми снѣгомъ. По бокамъ озера растетъ красная травка "солянка", не смотря на жаркій день, совершенно холодная. Да и около оэера на солнцѣ холоднѣе, чѣмъ въ тѣни, даже по ту сѣверную сторону варницы. Мы осматриваемъ колодезь, насосъ съ проржавѣлымъ, уже совершенно погибшимъ, неподвижнымъ коннымъ приводомъ... Желоба деревянные, но всѣ гвозди на нихъ проржавѣли...
Осматриваемъ кузницу, столярную, слесарную... Все брошено, все желѣзное безвозвратно проржавѣло...
Осматриваемъ печи, устроенныя подъ бассейномъ варницы, дрова. Они еще сохранились. Это громадные, толстые, двухаршинные стояны подъ домъ. Такое двѣнадцатипудовое полѣно одному человѣку не поднять. А такихъ дровъ выходило въ сутки по 11 саженъ. Ихъ рубили въ окружающей тайгѣ. И за день успѣвали нарубить 30 саженъ. Женщины только пилили дрова. Самая тяжелая, настоящая каторжная работа была -- бросать дрова въ печи и мѣшать гребнями соль... Отъ нея больше всего и бѣжали...
-- У насъ здѣсь бывало до 90 человѣкъ каторжниковъ,-- говорилъ смотритель,-- а казаковъ всего двое! Во время оно ихъ было пять. Сами видите, забора нѣтъ... Не бѣжали только тѣ, кому не хотѣлось или у кого сроки были короткіе...
-- И много бѣжало?
-- Ого!.. Хотите посмотрѣть еще "Никольскую варницу"?-- Она такая же,-- спрашиваетъ смотритель, указывая на громадный сарай съ этой надписью надъ дверьми.
-- Нѣтъ, лучше покажите кандалы, я никогда не видалъ...
-- Они въ амбарѣ. Идемъ!
И я вижу грязную кучу проржавѣлыхъ цѣпей. Слава богу, ихъ никто никогда не будетъ носить. Они окончательно съѣдены ржавчиной!..