-- Въ тюрьмѣ у Чернышевскаго была одна громадная комната въ 2 окна, съ неокрашенными стѣнами. На стѣнахъ были подѣланы полки для книгъ. Книгъ было очень много. Ему ихъ присылали съ каждой почтой, въ 2 мѣсяца кажется 1 разъ. Онъ потомъ ихъ пожертвовалъ въ Якутскую библіотеку -- 6-ть большихъ ящиковъ. Мужъ ихъ туда отправилъ уже послѣ его отъѣзда. Кромѣ большой комнаты, было еще 6 камеръ и корридоръ. Тюрьма была деревянная, одноэтажная, окружена заостренными палями. Въ окнахъ были рѣшетки. Тюрьму, говорили, построили для Огрызко и еще кого-то (кажется польскаго министра), когда-же строили, не знаю. Въ томъ-же зданіи тюрьмы, на одномъ корридорѣ съ Чернышевскимъ жили я съ мужемъ, тутъ же помѣщались и урядники (а казаки, кажется, жили около). У Чернышевскаго былъ свой самоваръ, который онъ самъ и ставилъ. Готовилъ въ обыкновенной печи-голландкѣ...
-- Какъ Чернышевскій проводилъ день?
-- Лѣтомъ въ комнатѣ стоялъ "дымокуръ" -- горшокъ со всякимъ тлѣющимъ хламомъ -- коровьимъ каломъ и листьями (тамъ лѣтомъ ставятъ и по улицамъ "дымокуры", т. к. страшнѣйшее комарье -- скотъ заѣдаетъ!) Днемъ и ночью дымокуры -- въ домахъ; смрадъ дыма отгоняетъ комаровъ. Если взятъ бѣлый хлѣбъ, то сразу мошка такъ обсядетъ густо, что, подумаешь, будто икрой вымазанъ. Чернышевскій, взявъ полотенце и завернувъ голову, уходилъ въ лѣсъ на цѣлый день; собираетъ грибы, прійдетъ, поѣстъ, и опять уходитъ. Въ домѣ нельзя было высидѣть! Если, бывало положишь на столъ кусокъ свѣжаго мяса и не закроешь, то оно черезъ 1/2 часа будетъ совсѣмъ бѣлое, какъ бумага: комары высосутъ всю кровь изъ него. Когда темнѣло или было ненастье, то Чернышевскій сидѣлъ и читалъ. Но гулять ходилъ день. Иногда читалъ цѣлую ночь напролетъ, или что-то писалъ, прячемъ все, что писалъ, жегъ.
-- Бывали-ли у него гости?
-- Да, въ гостяхъ у него иногда бывали барыни -- жена исправника, Третьякова, жена помощника исправника, фамиліи не помню. Да вѣдь тамъ и некому было бывать! Но жену акцизнаго чиновника -- Ж. онъ не принималъ за легкомысленное поведеніе и мнѣ совѣтовалъ съ нею дружбы не водитъ. Ко мнѣ тоже приходилъ въ гости, и мы къ нему ходили. Спросишь, бывало его: къ Вамъ можно, Николай Гавриловичъ, барыньки хотятъ прійти къ Вамъ, можно зайти?-- Онъ и отвѣтитъ -- "можно". Какъ придутъ, чаемъ угоститъ и говорятъ, говорятъ -- безъ умолку. Иной разъ придешь взять книгу, онъ и заговорятся...
-- Читали вы его сочиненія?-- Знаменитый былъ у него романъ "Что дѣлать"...
-- Нѣтъ, его сочиненій не читала и про "Что дѣлать" никогда не слыхала... Тогда я о немъ и понятія не имѣла -- преступникъ и преступникъ; говорили, что сосланъ за книги.
-- При васъ за нимъ пріѣзжалъ одинъ политическій?
-- Нѣтъ, но я слышала, что, когда ему сказали, что за нимъ раньше пріѣзжалъ какой-то жандармскій полковникъ -- уворовать его,-- то онъ отвѣтилъ: почему мнѣ не показали его, я -- бы ему наплевалъ въ глаза. Только ему тогда правды о немъ, конечно не разсказали. Можетъ думалъ, что украсть и убить пріѣзжать...
-- Ну, а какъ проводилъ время Чернышевскій зимою?