Въ первомъ же засѣданіи у мирового судьи, въ качествѣ нашего противника, выступилъ довольно извѣстный присяжный повѣренный; Еще до разбора дѣла онъ подошелъ ко мнѣ и началъ убѣждать прекратить дѣло. "Теперь, послѣ предъявленія вами иска, у насъ перестали ставить штемпеля... Но, зачѣмъ же мнѣ ходить въ эту кабацкую духоту изъ-за 12 рублей. Пусть вашъ кліентъ откажется отъ своей претензіи и заявитъ на судѣ, что самъ считаетъ ее совершенно неосновательной; если онъ дастъ честное слово, что никому не разскажетъ, я дамъ ему изъ своихъ средствъ 15 рублей, чтобъ только не ѣздить сюда"...
Я передалъ Дмитріеву этотъ разговоръ.
Онъ пришелъ въ восторгъ.-- Ну, слава Богу, и прекрасно, значитъ зацѣпило,-- заговорилъ Дмитріевъ, блистая глазами,-- конечно, не кончать! Судитесь, да и баста, проиграемъ,-- не бѣда! Я вамъ два рублика на расходъ принесъ, можетъ пригодится. Теперь безъ мѣста, трудно мнѣ больше...
Я развилъ предъ судьей свои доводы.
-- Вы только подумайте, г. судья,-- заявилъ противникъ,-- сколькимъ рабочимъ придется платить, если истецъ выиграетъ это дѣло: вѣдь тогда наше Товарищество разорится... Но, къ счастью, мы имѣемъ въ рукахъ доказательство своей правоты...
Противникъ побѣдоносно вынулъ старый, пожелтѣлый номеръ "Полицейскихъ Вѣдомостей", и показалъ напечатанный въ немъ циркуляръ губернатора.
-- Вы сами видите, господинъ мировой судья, администрація фабрики поступаетъ на основаніи распоряженій свыше и потому безотвѣтна.
Въ циркулярѣ говорилось о томъ, что полиціей неоднократно было замѣчаемо, что рабочіе уклоняются отъ уплаты адреснаго и больничнаго сбора, давая неправильныя свѣдѣнія о занимаемыхъ ими мѣстахъ, въ виду чего губернаторъ, приглашая администраціи фабрикъ и заводовъ къ содѣйствію полиціи, требовалъ отъ нихъ обозначать на паспортахъ должности рабочихъ. О штемпеляхъ съ именемъ фабрики ничего не говорилось.
Дѣло было совершенно ясно. Безобидный циркуляръ, имѣющій чмсто фискальныя цѣли, направленный къ облегченію городу сбора налоговъ, сыгралъ неожиданную роль... А между тѣмъ, что было дѣлась? Оставалось прекратить искъ, попытаться жаловаться въ Сенатъ на неправильное примѣненіе закона губернаторомъ. Но проигрывать сразу не хотѣлось. Я попросилъ судью отложить дѣло. Онъ согласился.
Когда я объяснилъ Дмитріеву безнадежность положенія, онъ нисколько не смутился,-- Ничего,-- сказалъ онъ весело,-- подадимъ въ Сенатъ, а только здѣсь не отступайтесь. Пока мы будемъ судиться, клеймить никого не посмѣютъ