-- Ну что?
-- А вотъ и я къ вамъ пришелъ, прямо изъ тюрьмы...
-- Какъ такъ?
-- За кражу сидѣлъ, а теперь пришелъ по своему дѣлу.
-- По какому?
-- Увѣчье руки...
-- А кража при чемъ?
-- Это такъ, къ слову... Видите ли, я работалъ на цементномъ заводѣ; станокъ былъ неисправенъ, все давалъ оборотъ назадъ; я заявлялъ. Говорятъ -- работай. Я и работалъ, пока ремнемъ руку затянуло и пальцы оторвало. Я поправился, пришелъ изъ больницы на заводъ, прошу штрафное пособіе. Мнѣ отказали... Работай, видите ли... Хоть я и не принадлежу къ партіи людей, называющихся ворами, а стало обидно. Вотъ я тотъ самый ремень, что меня изувѣчилъ, на куски тихонько изрѣзалъ и унесъ. Пошелъ продавать сапожникамъ на подметки, меня и накрыли. Три мѣсяца отъ стѣны до стѣны пробѣгалъ. Нельзя ли теперь что-нибудь съ заводомъ сдѣлать за увѣчье?
-- Можно.
-- А кража не помѣшаетъ?