Между тѣмъ, мой противникъ, бывшій сегодня такимъ добрымъ "врагомъ", началъ увѣрять судъ, что ему самому жаль несчастнаго Иванова, какъ жаль и своего довѣрителя, котораго нельзя-же обижать...
-- И почему Ивановъ,-- кипятился противникъ,-- которому были даны очки, не надѣвалъ ихъ, не пріучилъ себя къ нимъ? Не нянька-же заводъ! Вѣдь ходятъ дамы въ вуаляхъ и у нихъ не рябитъ въ глазахъ?! Но... вуаль изъ проволоки почему-то рябитъ простому, неизбалованному рабочему...
Говоря это, Оборотень забывалъ, что всего лишь нѣсколько дней тому назадъ, будучи "другомъ бѣдноты" и защищая по такому-же дѣлу увѣчнаго, онъ самъ доказывалъ, что тонкая, легкая нитка вуали не есть желѣзная проволока грубой сѣтки, да и дамы гуляютъ на воздухѣ часъ-другой, глядя на небо и кавалеровъ, а рабочіе должны трудиться, обливаясь потомъ, въ темныхъ мастерскихъ со спертымъ воздухомъ въ теченіе одиннадцати часовъ, возясь и съ мелкими кусочками стали... Я случайно слышалъ эту удачную защиту.
И возражая, я повторилъ слова скромнаго друга (увы, онъ даже не моргнулъ), развилъ и другіе доводы.
Судьи вышли и скоро вынесли рѣшеніе; въ искѣ отказать.
Такъ за 200 рублей мой противникъ провалилъ искъ о 180 рубляхъ въ годъ до конца жизни Иванова. Но разсчетъ "доброты" оказался невѣренъ. Я взялъ изъ казначейства 200 р., передалъ ихъ Василію и подалъ въ Судебную Палату апелляціонную жалобу. Теперь Ивановъ могъ заплатить долги и даже подѣлиться съ пріемщикомъ.
Въ своей жалобѣ, съ согласія Иванова, я писалъ, что прошу зачесть въ слѣдуемую Иванову сумму полученные имъ 200 рублей, такъ какъ ему милостыни не нужно, и ходатайствовалъ о вызовѣ новаго эксперта, въ виду неясности заключенія перваго.
Палата уважила ходатайство, вызвала экспертомъ профессора по глазнымъ болѣзнямъ, который призналъ проволочные очки не только никуда негодными, но прямо вредными, а нежеланіе рабочихъ надѣвать ихъ безусловно законнымъ, тѣмъ болѣе, что существуютъ хорошіе стеклянные подъ наклономъ, которые заводъ и долженъ былъ дать рабочимъ.
-- Но у завода нѣтъ средствъ заставить рабочихъ надѣвать стеклянные,-- замѣтилъ Оборотень.
-- Платите тѣмъ, которые носятъ, большее жалованіе,-- возразилъ профессоръ;-- такъ какъ въ очкахъ труднѣе работать, и у васъ всѣ надѣнутъ ихъ, а глазныхъ увѣчій совсѣмъ не будетъ.