Я вспомнилъ.
-- Ну, такъ мы того... тебѣ на чай принесли. Ты намъ бумагу написалъ, намъ тогда заплатить нечѣмъ было, такъ мы и пришли поблагодарить...
И одинъ изъ нихъ вытащилъ изъ кармана серебряный рубль и все еще весь сіяющій положилъ его на столъ.
-- Ну, а еще что скажите?
-- Ничего, ваша милость, только для этого и пришли,-- промолвилъ другой, и оба они, пожавъ мою руку, повернулись и вышли.
Отъ обоихъ вѣяло такой простотой, такой деревенской непосредственностью, что у меня на душѣ сдѣлалось какъ-то хорошо.
Дѣло ихъ было очень простое. Оба работали въ ломовыхъ извозчикахъ. Однажды часовъ въ 6 вечера зимою къ нимъ на трактирный дворъ пришелъ молодой человѣкъ лѣтъ восемнадцати... Онъ нанялъ ихъ перевезти кули съ овсомъ. Они подъѣхали къ амбару, который молодой человѣкъ отперъ при приказчикѣ ключомъ, и положили на подводы кули; въ это время подошелъ городовой. Молодой человѣкъ и приказчикъ убѣжали. Испугавшись, одинъ изъ ломовыхъ тоже ускакалъ на лошади, успѣвъ сбросить почти всѣ кули, другой остался и назвалъ товарища. Оказалось, что молодые люди -- хозяйскій сынъ и приказчикъ,-- хотѣли украсть кули. Отецъ привлекъ сына къ обвиненію. Судья приговорилъ всѣхъ четырехъ, въ томъ числѣ и ломовыхъ, за кражу, хотя хозяйскій сынъ и приказчикъ клялись, что никогда раньше не видали ломовыхъ и не сговаривались съ ними.
Я написалъ имъ коротенькій апелляціонный отзывъ, отпустилъ ихъ и забылъ даже, что писалъ. Но они, какъ видите, не забыли.
Владиміръ Беренштамъ.
"Русское Богатство", Nо 11, 1902