Варваринской бумагопрядильной мануфактуры.
Директоръ О. О. Гиршфельдъ.
Лучше всего въ этой бумагѣ былъ восклицательный знакъ,-- толстый, массивный восклицательный вникъ, выставленный въ заголовкѣ послѣ слова "аттестатъ".
-- Понять не могу,-- говорилъ, между тѣмъ, старикъ.-- Приду въ контору, скажу: аттестатъ имѣю, посмотрятъ въ него, захохочутъ и другихъ еще позовутъ, смѣются кругомъ... Нѣтъ тебѣ мѣста, говорятъ,-- ты дуракъ. Да какой же дуракъ, тридцать лѣтъ работалъ... и вдругъ дуракъ.-- А вотъ и дуракъ... Думалъ я, думалъ, смотрю аттестатъ форменный, самъ директоръ росписался, такъ точно, какъ въ нашихъ разсчетныхъ книжкахъ роспись его сдѣлана. Только неграмотенъ, прочитать не могу...
Я прочелъ аттестатъ и объяснилъ Крутелеву, въ чемъ дѣло.
-- Ну, старикъ, лучше его никому не показывать, а чтобъ по ошибкѣ кому не показали, оставьте его мнѣ на память... Да что, вы дѣйствительно испортили машину?
-- Какъ же, какъ же, батюшка, былъ грѣхъ, испортилъ... Тогда у насъ машину чистили на ходу. Я обтиралъ масло. У меня и втянуло "концы" (тряпку изъ обрѣзковъ пряжи) въ станокъ, а какъ -- и самъ не замѣтилъ. Около часу станокъ простоялъ,-- слесарь починялъ, ну, а потомъ снова пустили. За то, батюшка, на меня штрафу рубль наложили, чуть не разсчитали...
-- Какъ такъ, чуть не разсчитали, когда васъ изъ-за этого прогнали?..
-- Что вы, послѣ этого я два года работалъ... Это зря прописано, для баловства... Мнѣ мастеръ говоритъ: "носи-ка ты тазы съ пряжей". Я попробовалъ: тяжело -- пудовъ пять.-- Не могу, говорю, осилить.-- Ну, не можешь и не надо, и записалъ разсчетъ. Отработалъ и прогнали... А за года ничего не дали...
И все это старикъ разсказывалъ спокойнымъ, безобиднымъ голосомъ...