Эйлин сдвинула колени, обхватила их руками и уперлась в них подбородком. - А что же мы можем сделать? Стоит ли надрываться, когда будущего все равно нет?
- Пусть так. Надо изжить свою жизнь как можно лучше.
Она задумалась, нахмурив брови. - Ты вправду думаешь, милый, что человечество доживает свой век?
- Не знаю. За последние дни я много раз менял свое мнение. Возможно, что где-нибудь и сохранилась нетронутой - быть может, на одном из архипелагов южных морей - раса, которая, постепенно развиваясь, снова населит мир.
- Или в Австралии, или в Новой Зеландии, - подхватила Эйлин.
- Об этом бы мы уже знали. Такая весть дошла бы до нас.
- А для нас, здесь, в Англии, в Марлоу, по твоему, нет надежды? Ведь есть же у нас несколько мальчиков, родившихся после чумы - и со временем будут еще дети - дети Ивэнса и других. Помнишь, ведь, мы по дороге еще видели двоих мужчин.
- Да, есть, но вырастут ли они? Мне сдается, что женщины вымирают. Им не для чего жить. Прошел всего год со времени первого появления чумы, а ты посмотри, что с ними сталось. На что они будут похожи через пять лет? Они будут кончать самоубийством, или просто умирать от тоски, от сознания бесцельности жизни. А те, у кого есть цель - матери - те одичают. Они будут так поглощены необходимостью как-нибудь прокормить себя и детей, что учить и воспитывать этих детей им будет уже некогда. Не знаю, может быть, я ошибаюсь, но мне думается, что нам угрожает постепенное вырождение и вымирание.
- И я сомневаюсь, - продолжал он - я сомневаюсь, чтоб эти дети, родившиеся при новых условиях, оказались очень жизнеспособными. Ведь, с отцовской стороны, это - дети похоти, и притом усталой похоти. Если б мы еще были молодым и сильным народом, как древние евреи, быть может, могучее семя побороло бы всякую наносную слабость, но ведь мы дети дряхлой цивилизации…
Эйлин вздохнула. - Ну, а как же мы с тобой?