- Тогда, брат, тем, кто останется, будет лафа.
- Да, ведь останутся-то, говорят, одни только женщины, - возразила буфетчица.
- Ого! Вы, должно быть, не здешняя, - изумились молодые люди.
- Конечно, нет. Я лондонская. Вчера только приехала и не останусь долго, если у вас всегда так, как сегодня. За весь день не было и дюжины гостей; да и то придет человек, наскоро опрокинет стаканчик и уйдет - даже не посмотрит, какие у меня волосы: черные или каштановые.
Молодые люди оба немедленно же сосредоточили, свое внимание на хорошенькой белокурой головке так жестоко обиженной продавщицы.
- Ну, это вы напрасно. Я сразу заметил, что вы блондинка, поспешил заверить один из них.
Другой, до тех пор больше молчавший, вынул папироску изо рта и сказал: - Сейчас видать, что настоящий цвет - перекисью водорода такого не получишь. Продавщица подозрительно воззрилась на него.
- Успокойтесь, деточка, он это без хитрости сказал. Дикки человек серьезный; притом же это по его части - он представитель оптовой торговли химическими продуктами.
Дикки серьезно кивнул головой и с видом эксперта повторил: - Я сразу вижу, когда цвет неподдельный.
- Вот это я люблю, когда человек смотрит не мимо, а не то, что у него перед глазами, - одобрительно заметила продавщица. И Дикки скромно принял комплимент, заметив, что у него уж такая работа: ко всему зорко присматриваться.