- Теперь иди, куда хочешь, делай, что хочешь, - говорила она себе. - Теперь все другое. Как будто все стерли с доски и начинай сначала.
И эти мысли бодрили, ее, окрыляли. И странное, новое ощущение радости жизни вливалось в грудь ее, ей было жаль матери и сестры.
* * *
Неожиданно они очутились на просеке и увидали перед собою дом - низкий и длинный, весь увитый ползучими мелкими розами и виноградом, и вокруг дома запущенный сад с невысокой оградой из красного кирпича. На краю просеки, в тени под деревьями лежало несколько коров, медленно и вдумчиво жуя жвачку; одна корова стояла поодаль от других, положив голову на садовую калитку и по временам взмахивая длинным, тонким хвостом.
Процессия остановилась.
- Как же нам быть теперь? - спросила миссис Гослинг. Милли негромко крикнула: «Кыш!» и слабо хлопнула в ладоши; Бланш сделала то же, погромче; но корова только сердито махнула хвостом.
- Скверное животное! - пробормотала миссис Гослинг и замахала платком на корову.
- Я знаю, что мы сделаем, - вскрикнула Бланш. - Мы оттесним ее тележкой. - Она повернула тележку, и все три женщины покатили ее по направлению к корове, как осадный таран, но при этом сделали маленькое обходное движение, чтобы атаковать неприятеля с фланга и оставить ему место для ухода.
- Боже мой! Что вы такое делаете? - неожиданно раздался женский голос. Гослинги с испугу выронили из рук дышло. Из-за ограды на них смотрела молоденькая девушка, лет шестнадцати-семнадцати, очень смуглая, растрепанная, с раскрасневшимся лицом и удивленными глазами. Когда они перепугались и разом все три повернулись к ней, она прыснула со смеху:
- Тут у калитки такое огромное животное. Мы так испугались, - залепетала миссис Гослинг. - Мы только…