Статья первая.
Снисходительный читатель, имѣвшій охоту и досугъ просмотрѣть весь Алкуранъ отъ перваго до послѣдняго стиха, закрывая книгу, невольно спрашиваетъ себя съ удивленіемъ: какимъ-образомъ такое ограниченное ученіе, наполненное всевозможными противорѣчіями, могло распространиться быстро и далеко, удержаться впродолженіе цѣлыхъ двѣнадцати столѣтій, и наконецъ составлять въ настоящее время предметъ слѣпаго убѣжденія полутораста милліоновъ людей? Не вдаваясь въ подробное разсмотрѣніе причины этого поразительнаго историческаго явленія, мы ограничимся на этотъ разъ только принятіемъ факта такъ, какъ онъ существуетъ, и устраняя вопросъ о его неизбѣжности, составляющій прямое достояніе исторіи, постараемся опредѣлить, до какой степени разуменъ источникъ, изъ котораго возникло самое явленіе.
Предпринимая критическую оцѣнку мусульманскаго ученія, взятаго абсолютно, мы не можемъ, однакожь, обойдтись безъ историческихъ пособій, такъ-какъ этому ученію предшествовали другія и такъ-какъ самое ученіе развивалось постепенно и продолжаетъ еще развиваться до-сихъ-поръ, вопреки завѣту основателя. Посему мы постоянно должны имѣть въ виду три способа воззрѣнія на мусульманское ученіе:
Вопервыхъ, въ происхожденіи самаго ученія мы должны отличать выраженіе собственныхъ созерцаній Мухаммеда отъ заимствованій, почерпнутыхъ въ другихъ религіяхъ, такъ-какъ историческое изученіе Алкурана и Сунны показываетъ намъ, что проповѣдь новаго лжепророка не была самостоятельна.
Вовторыхъ, слѣдя за историческимъ развитіемъ этой проповѣди, мы приходимъ къ неоспоримому убѣжденію, что многое въ новомъ ученіи возникло случайно, вслѣдствіе нежданныхъ обстоятельствъ, а не вслѣдствіе установившагося внутренняго убѣжденія, и потому мы должны отличать въ исламѣ догматы случайные отъ непреложныхъ.
Втретьихъ, наконецъ, самое ученіе представляетъ разныя степени подлинности, и поэтому требуетъ разныхъ степеней довѣрія: основнымъ руководителемъ вѣрованія служитъ книга лжеучителя, Алкуранъ; второй источникъ составляетъ "Сунна" -- преданія о Мухаммедѣ, и наконецъ послѣднюю ступень занимаютъ позднѣйшія толкованія и дополненія, на основаніи двухъ первыхъ руководствъ.
Относительно заимствованій изъ другихъ религій въ мусульманское ученіе, мы видимъ изъ обозрѣнія жизни Мухаммеда, изъ опредѣленія его природныхъ дарованій, что избѣжать этихъ заимствованій лжеучителю было почти-невозможно: болѣе-одаренный пылкимъ воображеніемъ, нежели глубокимъ и сосредоточеннымъ умомъ, болѣе поэтъ, нежели мыслитель, Мухаммедъ, по самой бедуинской натурѣ, преимущественно способенъ былъ облекать готовый матеріалъ въ великолѣпную одежду слова; съ другой стороны, политическій смыслъ лжеучителя указывалъ ему болѣе-вѣрный путь къ успѣху не коренною реформою существовавшихъ въ Аравіи религій, а только сліяніемъ нѣкоторыхъ ихъ догматовъ. Ни природныя способности, ни безграмотность лжеучителя, ни политическія условія не представляли возможности къ созданію самостоятельнаго ученія, и поэтому основатель ислама говоритъ о себѣ: "Онъ ниспослалъ тебѣ книгу, подтверждающую предшествовавшія писанія" {Алкуранъ, глав. III, стих. 2.}; о самыхъ религіяхъ, предшествовавшихъ Мухаммеду, сказано въ Алкуранѣ: "Онъ узаконилъ вамъ вѣру, которую далъ въ завѣтъ Ною, которую мы открыли и тебѣ (Мухаммеду) и которую мы дали въ завѣтъ Аврааму, Мусѣ и Исѣ {Алкуранъ, XLII, 11.}; "всѣ эти религіи были одна и та же религія" {Алкур. XXI, 92. См. еще II, 88; VI, 92.}.
Идолопоклонническая религія аравитянъ была довольно-извѣстна Мухаммеду и столько почитаема аравитянами, что онъ долженъ былъ въ политическихъ соображеніяхъ воспользоваться нѣкоторыми ея уставами, хотя во всю свою жизнь не переставалъ ратовать противъ нея словомъ и дѣломъ. Такимъ-образомъ, признавая религію своихъ соотечественниковъ испорченнымъ преданіемъ патріархальныхъ временъ, лжеучитель, по примѣру этого мнимаго преданія, предписалъ своимъ послѣдователямъ пелеринажъ къ меккскому храму Каабѣ съ многочисленными обрядами, пятикратную молитву съ колѣнопреклоненіемъ и паденіемъ ницъ {Впрочемъ, уставы молитвы могли быть заимствованы и изъ іудейства. Обрѣзаніе, принятое не Мухаммедомъ, но мусульманскими законовѣдцами, было издревле въ общемъ обычаѣ у аравитянъ; то же самое должно замѣтить и объ употребленіи хны (краски).}, сохранилъ новообращеннымъ священные мѣсяцы, лунный годъ {Счисленіе лунными годами существовало и у евреевъ. Мусульманскій праздникъ пятницы имѣетъ начало въ старинномъ обычаѣ аравитянъ собираться въ этотъ день на базары.}, преданіе объ Авраамѣ и Исмаилѣ и, наконецъ, подтвердилъ съ нѣкоторыми ограниченіями многоженство {Должно отличать сабеевъ (секту), три раза упоминаемыхъ въ Алкуранѣ, отъ арабовъ-идолопоклонниковъ.}.
Евреи составляли значительную часть народонаселенія Аравіи во время Мухаммеда; къ нимъ долгое время напрасно устремлялись надежды лжеучителя, и поэтому заимствованіи изъ іудейскаго закона въ Алкурапѣ встрѣчается очень-много, хотя въ послѣднее время жизни своей Мухаммедъ и питалъ глубокую ненависть къ евреямъ. По изслѣдованіямъ свѣдущихъ талмудистовъ {Was hat Muhammed aus dem Judenthume aufgenommen? von А. Geiger. Исчисленіе заимствованій изъ іудейства здѣсь несовсѣмъ-точно и полно.}, понятія, занятыя мусульманскимъ лжеучителемъ изъ іудейскаго вѣроученія, заключаются въ слѣдующемъ:
а) "Табуть" ковчегъ {Алкур. XX, 39; II, 243.}.