Верблюжье мясо они ѣдятъ рѣдко и рѣжутъ животное только въ томъ случаѣ, когда оно само собирается издохнуть отъ старости или болѣзни. Если вспомнить еще, что верблюды переносятъ на себѣ самихъ кочевниковъ и все ихъ имущество, то станетъ понятнымъ, почему эти животныя составляютъ въ ихъ жизни все. Нахтигаль не разъ изумлялся, какъ тонко арабы понимали все, что касалось ихъ животныхъ. Они знаютъ всѣхъ верблюдовъ своего ферика, различаютъ ихъ даже по слѣдамъ и нерѣдко въ теченіи нѣсколькихъ дней ищутъ и находятъ заблудившееся животное въ чужомъ стадѣ. По верблюжьему слѣду арабъ узнаетъ, было-ли животное навьючено, много-ли, мало-ли вьюковъ, по слѣду же они разбираютъ походку верблюда, а по походкѣ строятъ разныя заключенія объ его качествахъ. Верблюдъ животное тупое; выпущенный на пастбище, онъ самъ не находитъ дороги къ шатру хозяина и уходитъ все дальше въ степь, а если почуетъ, что гдѣ-нибудь по сосѣдству выпалъ дождь, несется туда сломя голову. Иногда арабы разыскиваютъ ихъ по цѣлымъ днямъ, руководствуясь только слѣдами, и рѣдко случалось, чтобы они не находили убѣжавшее животное. Разговоры кочевниковъ вращаются по цѣлымъ днямъ около ихъ верблюдовъ. Каждый возрастъ животнаго имѣетъ у нихъ свое обозначеніе, и еще больше названій существуетъ для мастей. Они съ жаромъ хвастаютъ другъ передъ другомъ своими животными, и если кому-нибудь посчастливилось заполучить бѣгового верблюда, то о выносливости, скорости бѣга и другихъ качествахъ животнаго собственникъ его умѣлъ разсказывать небылицы по цѣлымъ часамъ. Въ умѣньи обращаться съ животными арабы тоже достигали удивительнаго искусства. Однако, никто изъ спутниковъ Нахтигаля не сравнялся въ этомъ съ маленькимъ карапузомъ по имени Коре. Этотъ Коре одинъ справлялся съ большимъ стадомъ и зналъ не только верблюдовъ своего ферика, но вообще всѣхъ верблюдовъ въ округѣ. Если кто-нибудь при навьючиваніи не могъ справиться съ упрямой скотиной, не желавшей лечь на землю, стоило только позвать Коре. Онъ былъ такъ малъ, что не могъ достать морды животнаго и потому забѣгалъ сзади, вѣшался на хвостъ верблюда и билъ его ногами по голенямъ такъ ловко, что животное вскорѣ покорно опускалось на землю и позволяло вьючить себя. Этотъ мальчишка былъ рабомъ Хацаца. У Ауладъ-Солимановъ было не мало рабовъ и военно-плѣнныхъ, которые различались тѣмъ, что раба можно было продать, а военноплѣннаго нѣтъ. Въ обращеніи съ такими людьми арабы обращали больше вниманія на происхожденіе, чѣмъ на вѣру: если плѣнникъ былъ тоже арабъ, хотя бы и язычникъ, съ нимъ обращались лучше, чѣмъ съ мусульманиномъ негромъ. Кто попадалъ къ нимъ въ плѣнъ въ дѣтскомъ возрастѣ, становился потомъ равноправнымъ членомъ племени и рѣдко возвращался къ своимъ, хотя бы его родные отыскали его и предлагали выкупъ. Это происходило оттого, что Ауладъ-Солиманы обращались со своими рабами и плѣнными очень мягко. На раба смотрѣли какъ на члена семьи, имѣющаго свои права и свой голосъ. Такъ, напр., маленькаго Коре Хацацъ любилъ не меньше, чѣмъ собственныхъ дѣтей, и мальчишка съ своей стороны такъ привязался къ хозяину, что не хотѣлъ возвращаться домой, хотя отецъ его нѣсколько разъ пріѣзжалъ къ Хацацу съ выкупомъ.
Вскорѣ кочевники достигли сѣверной границы страны Канемъ. Здѣсь у разныхъ колодцевъ они встрѣчались съ другими партіями своихъ соплеменниковъ, такъ что число Ауладъ-Солимановъ все увеличивалось. Дальше надо было странствовать по пустынѣ, и Нахтигаль снова познакомился со всѣми тягостями пребыванія въ ней. Постоянный сѣверо-восточный вѣтеръ вздымалъ песокъ и накалялъ воздухъ. Онъ утихалъ только ночью. Пустыня представляла большое разнообразіе. Особенно поразили Нахтигаля отдѣльныя большія дюны, про которыя арабы разсказывали, что онѣ передвигаются довольно быстро.
-- Вотъ эта,-- говорилъ одинъ старикъ, указывая на песчаный холмъ -- стояла за 16 верстъ отсюда, когда я былъ молодъ.
Мѣстами участки пустыни были покрыты мелкой сыпучей пылью, въ которой ноги тонули, точно въ пухѣ. Густые клубы пыли поднимались на воздухъ отъ шаговъ верблюдовъ и пѣшеходовъ, обволакивая караванъ. Въ другихъ мѣстахъ около ключей и во впадинахъ почва была покрыта довольно богатой растительностью. Арабы охотно остались бы здѣсь на время, если бы не торопились. Съ каждымъ днемъ переходы становились длиннѣе и утомительнѣе; 11--12 часовъ подрядъ люди и животныя мѣсили песокъ, пока не останавливались на отдыхъ. Къ утомленію присоединились вскорѣ тревоги. Не проходило почти дня, чтобы въ лагерѣ не раздавался тревожный грохотъ боевыхъ барабановъ и воинственные крики, большей частью, впрочемъ, даромъ, потому что подозрительные люди оказывались чаще всего арабами того же племени. По мѣрѣ того, какъ Ауладъ-Солиманы приближались къ странѣ Борку, у жителей которой они собирались отнять ихъ жатву финиковъ, старшины и вліятельные люди чаще собирались на совѣщанія. Здѣсь среди споровъ и криковъ они распредѣляли между собой оазисы и отдѣльныя финиковыя деревья Борку, они разсуждали о набѣгахъ, по ихнему "радіи", которые можно было бы предпринять по пути. Часто партіи отдѣлялись отъ каравана и возвращались черезъ два, три дня съ нѣсколькими отбитыми верблюдами и другой добычей.
ГЛАВА XI.
Въ странѣ Борку.
Послѣ долгаго и утомительнаго странствія Ауладъ-Солиманы достигли, наконецъ, предѣловъ страны Борку. Жители ея сильно страдали съ тѣхъ поръ, какъ Ауладъ-Солиманы повадились приходить къ нимъ за финиками. Прежде они жили себѣ въ своихъ оазахъ довольно спокойно и въ мирѣ съ сосѣдями. Но Ауладъ-Солиманы, появлялись у нихъ каждый годъ для сбора финиковъ, въ свободное время занимались набѣгами на сосѣдей, а эти мстили за это жителямъ Борку, когда поработители и покровители уходили съ финиками во свояси. Такимъ образомъ, жители Борку попадали изъ огня да въ полымя. Тѣмъ не менѣе они пріучились смотрѣть на Ауладъ-Солимановъ какъ на "друзей" и радовались ихъ приходу въ надеждѣ участвовать вмѣстѣ съ ними въ грабительскихъ набѣгахъ на сосѣдей. Ауладъ-Солиманы разбили свою стоянку въ пальмовой рощѣ глубокой впадины Нгурръ. Финики еще не созрѣли, и чтобы заполнить свободное время арабы задумали сдѣлать набѣгъ (радію) на сосѣдей. Къ сотнѣ арабовъ присоединилось столько же туземцевъ Борку, и вся партія на лучшихъ верблюдахъ исчезла изъ лагеря. По уходѣ воиновъ въ лагерѣ воцарилось тревожное ожиданіе. Вѣдь не всякая радія кончается успѣшно. Все зависитъ отъ случая, и въ этой игрѣ каждый долженъ быть готовъ потерять имущество, свободу и жизнь. Двѣ недѣли не было никакихъ извѣстій, какъ вдругъ въ полдень 1 іюля Нахтигаль услыхалъ въ арабскомъ лагерѣ ужасные крики. Выскочивъ изъ шатра, онъ увидѣлъ раздирающую душу сцену: арабскія женщины со стонами и воплями метались изъ стороны въ сторону; онѣ шатались, приплясывали, ломали руки, рвали на себѣ волосы, платье и посыпали голову пескомъ. Вскорѣ къ нимъ присоединились другія женщины, и весь лагерь наполнился воплями. Нахтигаля поразило, что крики и движенія, выражавшіе горе, производились въ извѣстномъ порядкѣ: стоны и вопли походили на пѣсни, движенія -- на пляску. Никто не могъ сказать толкомъ, что случилось. Говорили, что разнесся слухъ, будто весь отрядъ, отправившійся въ набѣгъ, уничтоженъ врагами. Оставшіеся дома мужчины повскакали на коней и полетѣли въ сосѣднія селенія узнать правду. Вѣсти, доставленныя ими, оказались не такъ ужасны, но все же не сулили ничего хорошаго. Вотъ что узналъ отъ нихъ Нахтигаль.
Выступивъ въ походъ, партія вскорѣ раздѣлилась пополамъ, чтобы напасть на враговъ съ двухъ сторонъ. Отрядъ нашихъ Ауладъ-Солимановъ проникъ въ сосѣднюю долину, гдѣ имъ посчастливилось отбить большое стадо верблюдовъ. Выбравъ изъ своей среды 24 человѣка слабыхъ и больныхъ, они поручили имъ отвести стадо въ укромное мѣсто и стеречь его тамъ. Но тѣ не послушались и погнали добычу домой. Ограбленные прослѣдили ихъ, напали врасплохъ, кого избили, кого взяли въ плѣнъ, а добычу вернули обратно. Скоро стали извѣстны имена убитыхъ и взятыхъ въ плѣнъ, и вмѣстѣ съ этимъ въ лагерѣ убавилось воплей и стоновъ. Но все же крики и плачь раздавались то здѣсь, то тамъ. Особенно допекала Нахтигаля сосѣдняя палатка, гдѣ жила семья одного погибшаго въ этой схваткѣ мурабида. Жена и дочь днемъ и ночью издавали вопли и стоны. Жалобы ихъ звенѣли въ тишинѣ и уединенія ночи, какъ тихая пѣснь, прерываясь время отъ времени дикими вскрикиваніями и завываніями.
Черезъ нѣсколько дней въ лагерѣ появились спасшіеся бѣглецы, которые подтвердили печальныя вѣсти. Черезъ двѣ недѣли явились вражескіе послы торговаться объ цѣнѣ выкупа плѣнныхъ. За кого они требовали 10 верблюдовъ, а съ бѣдныхъ довольствовались меньшимъ числомъ. Къ удивленію Нахтигаля, въ числѣ выкупленныхъ оказался мурабидъ, о смерти котораго такъ сильно горевали его жена и дочь.