ГЛАВА XII.
Возвращеніе въ Борну.
Набѣги, о которыхъ Ауладъ-Солиманы шумно совѣщались по цѣлымъ днямъ, оказались неудачными. Имъ не удалось награбить верблюдовъ, а такъ какъ финики были собраны, то въ Борку кочевникамъ нечего было больше дѣлать. Нагрузивъ верблюдовъ собранной жатвой, они потянулись черезъ пустыню назадъ въ Борну. Это странствіе показалось Нахтигалю томительно долгимъ: онъ страдалъ отъ утомленія, голода и грубости своихъ спутниковъ, потому что они только и думали о разбояхъ и грабежахъ. Шли они не торопясь, останавливались подолгу на хорошихъ пастбищахъ и разсыпали развѣдчиковъ. Если тѣ открывали по сосѣдству купеческій караванъ, сейчасъ же начинались совѣщанія, какъ бы ловчѣе ограбить его. Такъ Ауладъ-Солиманы ограбили разъ караванъ, не уваживъ даже того, что проводниками ему служили ихъ же соплеменники.
Черезъ нѣсколько недѣль кочевники добрались до озера Цадъ, и путешественникъ опять могъ любоваться множествомъ разныхъ животныхъ и птицъ, оживлявшихъ его берега. Только среди гиппопотамовъ ходила какая то заразная болѣзнь потому что много труповъ ихъ валялось по берегамъ. На отмеляхъ тамъ и сямъ виднѣлись больные звѣри, вокругъ которыхъ въ неподвижной печали стояли другіе, точно это были родственники умирающаго, которые собрались принять его послѣдній вздохъ.
Еще нѣсколько дней утомительныхъ переходовъ и, наконецъ, вечеромъ 9 января Нахтигаль достигъ Куки. Торопливымъ шагомъ проходитъ онъ Дендалъ, поворачиваетъ въ знакомый переулокъ и... но гдѣ же дверь въ его квартиру? Правда, онъ пробылъ въ отсутствіи годъ, но не могъ же забыть за это время входа въ домъ, гдѣ же этотъ входъ? Передъ нимъ была стѣна. Путешественникъ стучитъ, кричитъ и, наконецъ, слышитъ за стѣной шаги.
-- Здѣсь квартира табиба (врача)?
-- Здѣсь, только хозяинъ замуровалъ дверь, обойди кругомъ.
Отсутствіе Нахтигаля длилось такъ долго, что хозяинъ уничтожилъ проломъ, который былъ сдѣланъ нарочно для удобства путешественника.
У входа его встрѣтилъ изумлённый и обрадованный Мохамедъ эль-Катруни.
-- Ей Богу, это табибъ!-- воскликнулъ старикъ, -- Эль-хамдъ-лиллахъ (слава Богу)!-- повторялъ онъ безъ перерыва, провожая въ домъ вернувшагося господина.