-- Давайте, я васъ сейчасъ сниму на карточки.
-- Что-жъ, можно.
-- Снимите меня, заявляетъ неожиданно и нѣсколько нахально стоящій въ сторонѣ парень; онъ одѣтъ щеголевато: въ пиджакѣ, при своихъ собственныхъ часахъ и цѣпочкѣ, въ новенькой фуражкѣ, хорошіе сапоги и гармонь подъ мышкой.
-- Нѣтъ, говорю, васъ мнѣ не надо.
Парень сконфузился, но сейчасъ же затѣмъ разозлился.
-- Тутъ нешто можно снимать, нешто не видите церковь, противъ церкви нельзя снимать! кипятится онъ.
Мужики загалдѣли, принимая мою сторону.
-- Какъ же это вы, вмѣшивается Иванъ Григорьичь, говорите, что противъ церкви нельзя снимать, а сами сейчасъ хотѣли сниматься?
-- Xo, xo, xo! Ловко! хохочетъ публика, а парень пытается защитить свое мнѣніе, но неудачно и стушевывается.
-- Евоный отецъ на озерѣ живетъ, самый богатый здѣсь, ну, вотъ и куражится, объясняютъ мужики, довольные тѣмъ, что сына богача осрамили.