Обиліе лѣса, который самъ понемногу затягиваетъ опустошенные участки, позволяетъ относиться къ нему небрежно, пользуясь отъ него, чѣмъ возможно. Особенно страдаетъ въ молодомъ возрастѣ береза, мягкая кора которой идетъ на всевозможныя подѣлки; тутъ и бураки, и короба, и крошни (сумы для переноски вещей), а въ глуши ложно встрѣтить берестяные сапоги, витыя изъ бересты веревки, конскую сбрую, посуду для варки пищи, какъ напр. берестяные котлы, возвращающіе насъ въ доисторическую эпоху, къ зарѣ гончарнаго искусства, а по порогамъ, олончане, на подобіе американскихъ индѣйцевъ, плаваютъ порою въ челнахъ, прошитыхъ, за неимѣніемъ гвоздей, ивовыми прутьями. Помимо подсѣкъ, матеріала для построекъ и домашнихъ подѣлокъ, лѣсъ доставляетъ населенію еще другіе заработки, которые подчасъ представляютъ не болѣе какъ крохи, падающія съ чьего то роскошнаго стола; это лѣсныя работы и охота на дичь. Лѣсныя работы, заключающіяся въ вырубкѣ и сплавѣ строевого лѣса, распилкѣ его на доски и брусья, заготовкѣ дровъ и т. п. занимаютъ важное и именно второе мѣсто въ хозяйственной дѣятельности края, что видно уже изъ количества заготовляемаго и вывозимаго матеріала. Такъ въ 1895 г. во всей губерніи было заготовлено лѣсныхъ матеріаловъ изъ казенныхъ дачъ -- 555-757 бревенъ и 86.658 куб. саж. дровъ, изъ частныхъ -- 580.459 бревенъ и 39.763 куб. саж. дровъ, изъ крестьянскихъ -- 16.335 бревенъ и 19.280 куб. с. дровъ. Всего значитъ: 1.152.551 бревенъ 145.701 куб. саж. дровъ. Въ разрядѣ фабрично-заводской дѣятельности (если о такой можно говорить въ Олонецкой губ.) на долю 11 лѣсопильныхъ заводовъ приходится 59% общей суммы производства, въ 2.831.200 р., стало быть 1.676.308 р. (1895 г.). Эта масса лѣсного матеріала могла бы возрости въ нѣсколько разъ при раціональномъ лѣсномъ хозяйствѣ и улучшеніи путей сплава, но объ этомъ мало кто думаетъ. Такъ какъ многочисленныя рѣки страны растекаются на три ската (гл. водораздѣлъ это Масельга), именно: къ Бѣлому морю, къ Финскимъ озерамъ и къ озеру Онего, то и сплавъ распредѣляется по тремъ направленіямъ. Для Бѣлаго моря главной сплавной артеріей, кромѣ нѣсколькихъ одинокихъ рѣкъ, какъ напр. Кемь, является Выгъ; начинаясь далеко на югѣ, онъ пробѣгаетъ 90 верстъ и вливается въ Выгозеро (927 кв. верстъ); въ Выгъ впадаютъ быстрыя полноводныя рѣчки Лекса и Кумбакса съ Вожмой, а тамъ гдѣ онъ снова чрезъ Надвоицкій проходъ вырывается изъ Выгозера, чтобы, пробѣжавъ 90 в., пасть въ Бѣлое море, широкая Онда вноситъ въ него обильныя воды Ондозера и цѣлой системы мелкихъ озеръ. Не одинъ Выгъ питаетъ Выгозеро, такъ какъ съ юга въ него падаетъ широкая Телекина, а съ запада Сегежа, Сандала тожъ; она вытекаетъ изъ глухой Кареліи, образуетъ на пути Машозеро и Сяргозеро, впадаетъ въ Сегозеро (1035 кв. в., уступаетъ только Онего), принимающее въ себя Селецкую и Остерскую рѣку, и отсюда уже подъ именемъ Сегежи падаетъ въ Выгъ. Единственно, что затрудняетъ и замедляетъ сплавъ, это многочисленные пороги, украшенные могилами тѣхъ безвѣстныхъ тружениковъ, которыхъ загнала сюда на гонку безъисходная нужда. Главная масса строевого лѣса идетъ по этой артеріи въ Бѣломорскіе порты, гдѣ ими грузятся иностранные суда. Финскій бассейнъ гораздо меньше Бѣломорскаго, и сплавной артеріей для него служитъ р. Лендера съ притоками Сѣверкою и Тулосъ. Наконецъ къ Онежскому бассейну принадлежатъ всѣ сплавныя рѣки, впадающія въ Онего, какъ напр. Повѣнчанка, Кумса, Суна, Шуя, Вытегра, Межа, Андома, Водла и другія. Сплавляемыя сюда бревна большею частью распиливаются на доски и брусья на мѣстныхъ лѣсныхъ заводахъ и въ такомъ видѣ отправляются въ Петербургъ. Рубкой и сплавомъ лѣсного матеріала занимается нѣсколько крупныхъ фирмъ, въ томъ числѣ извѣстные Петербургу Громовы, но выгонка лѣса производится ими не прямо, а часто чрезъ посредство рядчика, который изъ того малаго, что ему перепадетъ на наемъ рабочихъ, утягиваетъ нѣкоторую толику дѣтишкамъ на молочишко. Рядчикъ, обыкновенно, свой же карелякъ, только по сытнѣе другихъ, онъ обязуется доставить на мѣсто ко времени вскрытія рѣкъ извѣстное число рабочихъ, гонщиковъ, которыхъ онъ подряжаетъ еще зимою, разсовывая имъ задатки и выправляя имъ въ волости билетъ.
Многіе лѣсопромышленники производятъ лѣсныя заготовки всегда въ своей округѣ, которою завладѣваютъ такъ крѣпко, что ужъ никакой другой промышленникъ не сунется сюда, потому что всѣ мѣстные крестьяне, стало быть единственные рабочіе, находятся поголовно въ неоплатныхъ долгахъ своему "хозяину", и уплачиваютъ свои долги работой. Очень часто задолжавшіе крестьяне остаются вѣчными работниками своихъ кредиторовъ, навсегда утерявъ надежду выскочить изъ этой кабалы. Обыкновенно хозяева не объявляютъ впередъ заработной платы, обѣщаясь разсчитать своихъ рабочихъ наравнѣ съ прочими -- "какъ люди, такъ и мы". Пока продолжается работа хозяева стараются не выдавать рабочимъ деньги на руки, а открываютъ имъ кредитъ въ собственныхъ лавочкахъ и такимъ образомъ убиваютъ двухъ зайцевъ заразъ -- и товаръ плохой сбываютъ, и цѣну на него ставятъ высокую. Практикуются, конечно, и другія мошенничества, особенно если рабочій безграмотный и не въ состояніи учесть свой заборъ. Затѣмъ при разсчетѣ, обыкновенно, случается такъ, что заработокъ покрывается суммой забора, и за рабочимъ по прежнему остается старый долгъ, который закабаляетъ его на новую работу. Мужикъ чувствуетъ, что его обираютъ, но ничего подѣлать не въ состояніи, и часто съ горя и нужды беретъ еще новый задатокъ и годъ отъ году все крѣпче увязаетъ въ разставленную ему яму.
Выгонка продолжается со вскрытія до 15--20 іюня, а рабочая плата колеблется смотря по опытности гонщика и времени, между 50 к. и 1 р. 20, 1 р. 50 к. въ день. Гонкѣ предшествуетъ рубка лѣса и его вывозка къ сплавной рѣчкѣ, на которую карелякъ подряжается также еще зимою. На одной или нѣсколькихъ лошадяхъ, съ запасомъ пищи выѣзжаетъ онъ къ Новому году въ лѣсъ и рубитъ и возитъ до 1 Марта, когда роднички начинаютъ просачиваться сквозь талый снѣгъ. Выволочивъ бревна на ледъ, рубщики, большею частью мѣстные крестьяне, возвращаются по домамъ, закупивъ на скудный заработокъ мучицы, потому что своя уже пришла къ концу. Ихъ мѣсто занимаютъ гонщики. Бревна, клейменыя знакомъ собственника купца, по вскрытіи рѣки плывутъ на льду до ближайшаго озера; гдѣ ихъ собираютъ въ кошели, пріемъ, измышленный какимъ то мѣстнымъ геніемъ и заключающійся въ томъ, что изъ 200 бревенъ, связанныхъ концами, устраиваютъ на водѣ кругъ, куда впихиваютъ остальныя бревна, которыя плаваютъ въ немъ совершенно свободно; это-то свободное плаваніе ихъ въ кошелѣ устраняетъ разбой бревенъ отъ бури. Впереди кошеля устраивается особый плотъ -- головня съ досчатой хижиной -- пріютомъ гонщиковъ. Когда кошель входитъ въ рѣку, головню отцѣпляютъ, а развязку кошеля предоставляютъ порогамъ. Бревна лѣниво плывутъ къ порогамъ, то и дѣло приваливаясь къ берегамъ, откуда гонщики отпихиваютъ ихъ баграми. "Но вотъ и пороги {Майковъ, "Поѣздка въ Обонежье и Карелу", стр. 265.}; съ шумомъ и плескомъ перелетаютъ бревна, словно игрушечки, черезъ камни, но вотъ одно бревнышко зацѣпилось за камень, къ нему пристало другое, третье, сотня, двѣ даже. Закопошился народъ на берегу, готовятъ лодку -- надо разломать "заторъ". Лодка отчаливаетъ, ребятушки крестятся. Бойко вскакиваютъ они на заторъ и баграми начинаютъ разламывать его; бревно за бревномъ отколупываютъ рабочіе отъ затора, послѣдній все уменьшается -- наконецъ остается съ десятокъ бревенъ всего. Тогда лодка отчаливаетъ и съ трудомъ догребаетъ до берега -- на заторѣ остается одинъ, много двое самыхъ молодцовъ. На берегу снова крестятся. Вотъ заторщикъ колупнулъ на послѣдокъ бревно, на которомъ онъ стоитъ, оно отрывается и съ быстротой молніи несется внизъ. Молодчина крѣпко втыкаетъ въ него свой багоръ, устанавливается и стоя, проносится по порогу. Крикъ одобренія вырывается у зрителей, да и есть, признаться, чему! Картина дивная! Ловкость необычайная! "И все такъ счастливо проходите"? спрашиваете вы. "Много нашего брата тутъ по Сегежѣ разбросано", спокойно отвѣчаютъ вамъ, и то, чѣмъ вы сейчасъ любовались, опротивѣетъ вамъ, когда вы вспомните, что могли бы быть свидѣтелемъ смерти человѣческой изъ-за 4 р. 20 к, въ 7 рабочихъ дней! А приказчики чаекъ попиваютъ, или покрикиваютъ только съ берега". Такъ описываетъ сплавъ на порогѣ Майновъ. Я самъ видѣлъ колоссальные заторы на Поръ-порогѣ и Гирвасѣ, но тамъ не можетъ быть и рѣчи о спускѣ рабочаго по порогу на бревнѣ -- разобьетъ въ дребезги, какъ колетъ въ щепы громадныя бревна. Тамъ для устраненія затора подвѣшиваютъ на перекинутомъ съ берега на берегъ канатѣ люльку, изъ которой гонщики, работая баграми, разворачиваютъ заторъ. Удивительно, что большая часть ихъ, работая чуть не всю жизнь на водѣ, не умѣетъ плавать, почему, въ случаѣ несчастья, они тонутъ самымъ жалкимъ образомъ. Пройдя нѣсколько озеръ и порожистыхъ рѣкъ, бревна подходятъ къ заводу, гдѣ пилятся на доски и складываются въ штабели въ ожиданіи погрузки на баржу.
Кромѣ того что крестьянинъ "колетъ, рубитъ, рѣжетъ" лѣсъ, онъ беретъ съ него еще другую дань -- дичь. Много всякой дичи и звѣрья водится въ лѣсистыхъ мѣстахъ Обонежья и корелы; обширныя болота заселили водяныя курочки, кронъ-гаръ-вальдшнепфы, бекасы, которые питаются на нихъ всякою ягодой, болотными слизняками, червячками и прочею дрянью. На рѣкахъ и озерахъ плаваютъ стаями утки (кряквы, чирки, нырки и другія разновидности), гуси, лебеди, гагары, держась по мелководью вблизи зарослей осоки и камыша, гдѣ много всякой, снѣди. Но эту дичь олончанинъ оставляетъ втунѣ (особенно лебедя, ибо кто лебедя убьетъ, тому плохо будетъ -- сгоритъ), потомучто этой дичи нѣтъ сбыту, а сами не ѣдятъ -- заряды больно дороги. Главное вниманіе обращено на крупную лѣсную дичь, которая остается зимовать въ олонецкихъ лѣсахъ. Тетеревъ и рябчикъ держатся въ лиственныхъ лѣсахъ, то въ ельникѣ, то въ соснякѣ, мошникъ любитъ глухія мшистыя корбы, бѣлая куропатка кормится по низинкамъ клюквой, а сѣрая часто посѣщаетъ ржи и овсы и нерѣдко водится около самаго жилья.
Изъ звѣрья главное значеніе имѣетъ бѣлка, которая, какъ и рябчикъ, бываетъ то сосновая, то еловая, и которой такъ много, что ее встрѣчаешь на каждомъ шагу; говорятъ, однако, что бѣлка рѣдѣетъ и не столько отъ истребленія человѣкомъ, сколько отъ какихъ-то бѣличьихъ падежей или моровъ. Рѣже встрѣчается горностай, который водится по боровымъ мѣстамъ, еще рѣже удается выслѣдить выдру, мѣхъ которой цѣнится высоко. Въ мелкомъ ельникѣ водится куница, она нерѣдко забирается въ бѣличье гнѣздо, вытѣсняя оттуда хозяевъ. Наконецъ всюду встрѣчается заяцъ, составляющій легкую добычу лисицы (краснобурой, чернобурая очень рѣдка) и волка, который удостаиваетъ зайца своимъ вниманіемъ, когда ему не посчастливится возлѣ крестьянскаго стада. Рогатый лось и сѣверный олень (отъ Сегежи на сѣверъ и по Выгу) обычные обитатели олонецкаго лѣса, настоящимъ хозяиномъ котораго является однако бурый мѣдведь, да его вассалъ и оруженосецъ волкъ. Но объ нихъ ниже. Охота на лѣсную дичь очень распространенное занятіе, особенно въ Повѣнецкомъ и Пудожскомъ уѣздахъ; здѣсь чуть не у каждаго крестьянина есть ружье винтовка. Но что это за ружья! Стволъ стариннаго здѣшняго издѣлія, инвалидъ еще дѣдовыхъ временъ, насаженъ и прикрѣпленъ къ самодѣльному и неуклюжему ложу проволокой, а то такъ веревкой. Замокъ у одного видѣннаго мною ружья самопроизвольно вываливался изъ гнѣзда, а взводъ курка такъ стерся, что охотникъ во время прицѣла держалъ его пальцемъ, не прибѣгая для спуска къ собачкѣ. Попадаются и кремневки. Про свои ружья мужики сами говорятъ: "стволъ со Щукина, ложе съ Лыкина, замокъ съ Казани, курокъ съ Рязани, а забойникъ (шомполъ) дядя изъ полѣна сдѣлалъ". И вотъ съ такимъ оружіемъ олончанинъ шляется по лѣсу, гдѣ того и гляди наткнешься на медвѣдя, но привычка къ звѣрю выработала хладнокровное отношеніе къ нему, такъ что мужикъ не очень-то опасается такой встрѣчи. Стрѣляютъ тамошніе охотники мѣтко, но только изъ своихъ ружей, къ которымъ привыкли; бѣлку бьютъ маленькой пулькой непремѣнно въ ротъ, чтобы не испортить шкурки, рябчика -- въ голову, медвѣдя между глазъ. Главный предметъ охоты -- тетеревъ и рябчикъ. Зная родной лѣсъ, какъ свои пять пальцевъ, охотникъ примѣчаетъ мѣста, которыя тетерева облюбовали подъ токъ или куда они слетаются весною и осенью клевать шишки и, разставивъ по деревьямъ чучела, самъ садится въ шалашикъ и бьетъ прилетающихъ птицъ. Весною и осенью ихъ ловятъ также силками, а зимою ходятъ съ сакомъ, т. е. сѣтью на обручѣ діаметромъ въ 1 1/2 аршина, а обручъ насаженъ на длинный шестъ. Высмотрѣвъ мѣсто въ снѣгу, гдѣ тетерева зарываются на ночь цѣлой компаніей, прижавшись для тепла другъ къ другу, охотникъ подбирается къ нимъ ночью съ товарищемъ, который освѣщаетъ путь лучиной въ то время, какъ тотъ ловко накрываетъ сакомъ весь тетеревиный ночлежный пріютъ. Однако главный доходъ доставляетъ рябчикъ и бѣлка, отъ добычи которыхъ прямо зависитъ благосостояніе многихъ крестьянскихъ семей. Весной и осенью рябцовъ бьютъ подманивая ихъ близко къ себѣ свистомъ. Охотникъ становится на лѣсной полянѣ съ двумя свистками -- подъ самца и подъ самку, и свиститъ сперва по очереди въ оба, а потомъ въ одинъ, смотря по тому, кто окликнется. Рябчикъ, сломя голову, летитъ на свистъ, садится -- тутъ его и настигаетъ мѣткая пулька. Но очень часто первую половину зимы съ осени ихъ ловятъ силками, которые дѣлаются изъ конскаго волоса. Постановка силковъ дѣло хитрое и требующее снаровки. Охотникъ еще осенью примѣчаетъ, гдѣ птица садится и клюетъ; онъ снимаетъ на этомъ мѣстѣ дернъ до песка и дѣлаетъ вокругъ загородку съ воротцами; въ загородку онъ кладетъ ягоды и ставитъ силья такъ, чтобы они концами лежали къ воротамъ. Нерѣдко рябчикъ, попавшій головой въ силокъ, выбившись изъ силъ подыхаетъ отъ удушенія, а потому мясо такихъ птицъ становится синимъ и цѣнится ниже стрѣлянаго или давленаго "пастью". Пасть -- другой способъ и орудіе ловли рябчиковъ и мелкаго звѣря. Это та же загородка, но вмѣсто силка въ ней устраивается ловушка изъ бревенъ, подпертыхъ палочками и прикрытыхъ хворостомъ съ такимъ разсчетомъ, чтобы пролѣзающій подъ эту машину рябчикъ или звѣрь задѣли за палочку и уронили на себя тяжелое бревно, которое давитъ ихъ на мѣстѣ. Бѣлую и сѣрую куропатку бьютъ меньше, потомучто ихъ приходится стрѣлять въ летъ, а это трудно сдѣлать пулькой. Бѣлку бьютъ, начиная съ октября, когда она успѣла смѣнить свой красноватый лѣтній мѣхъ на сѣрый зимній; охота на нее продолжается до глубокаго снѣга и производится при непремѣнномъ участіи мѣстной охотничьей собаки, карельской лайки, которая выслѣживаетъ звѣрька и держитъ его на деревѣ, пока охотникъ не наладится и не хлопнетъ его пулькой въ ротъ или мордочку. Осенью же бьютъ и зайцевъ, но чаще ловятъ ихъ пастью или же кляпцами, т. е. желѣзной западней вѣсомъ въ 5 фунтовъ, которую обшиваютъ бѣлымъ холстомъ и кладутъ на снѣгу, прикрывъ чѣмъ нибудь. Иногда въ кляпцы попадаетъ и лиса и рысь, но эти звѣри уволакиваютъ съ собою легкіе кляпцы, если они не прикрѣплены къ пню или чему другому. Выдру выслѣживаютъ съ лайкой по глубокому снѣгу на лыжахъ и загоняютъ ее на дерево, въ дудло; какъ только звѣрь залѣзъ туда, дупло затыкаютъ, дерево рубятъ и убиваютъ несчастное животное. Норку промышляютъ тоже въ октябрѣ и бьютъ какъ бѣлку на деревѣ. Лисицу подкарауливаютъ ночью, когда она пробирается къ водѣ половить рыбку, а зимою ловятъ ее въ капканы и большія пасти. Лось попадается охотнику рѣдко, и охота на него трудна. Такъ же трудно гнать оленя, что дѣлаютъ весною по насту на лыжахъ. Этотъ способъ охоты распространенъ по всему сѣверу Европы, Азіи и Америки и заключается въ томъ, что охотникъ на лыжахъ и съ собаками загоняетъ оленя до изнеможенія. Олень вначалѣ далеко уходитъ отъ охотника, который бѣжитъ по его слѣду неторопясь; пасть держитъ его хорошо, и лыжи скользятъ легко по мерзлой поверхности, между тѣмъ какъ олень проваливаетъ тонкими ногами при каждомъ шагѣ, а острый льдистый край слѣда понемногу порѣзаетъ кожу на голени до кровавыхъ ранъ. Понемногу разстояніе между охотникомъ и оленемъ сокращается настолько, что можно остановиться и бить навѣрняка въ изнемогающаго, едва бредущаго тяжелымъ невѣрнымъ шагомъ звѣря. Сибирскіе инородцы бьютъ оленя стрѣлами, которыя, въ случаѣ промаха, охотникъ подбираетъ либо самъ, либо оставляетъ ихъ бѣгущему сзади товарищу. Охотникъ нерѣдко нападаетъ на стадо въ 5--10 головъ, и такъ какъ они не разбѣгаются, а бѣгутъ вмѣстѣ, то всѣ становятся его добычей. Однако лѣтомъ олончанинъ ни за что не убьетъ оленя -- грѣхъ, а грѣхъ потому, что лѣтняя шкура ни на что негодна.
Много ли прибыли получаетъ олончанинъ отъ своей охоты? Здѣсь опять таки повторяется зачастую то, же самое, что мы видѣли въ лѣсномъ дѣлѣ. "Когда полѣсовщикъ возвращается съ промысла домой, то его уже поджидаетъ ловкій человѣкъ-скупщикъ, а то и приказчикъ его и тотчасъ назначаетъ цѣну товару; тутъ парѣ рябчиковъ цѣна 15 и 18 к., а парѣ тетеревовъ отъ 25 до 35; полѣсовщикъ имѣетъ право попридержать дичь и прислушаться къ ходящимъ цѣнамъ; иной разъ случается, что къ нему же будто ненарокомъ наѣзжаетъ другой скупщикъ и даетъ двумя-тремя копѣйками дороже -- тогда и завсегдаточный дѣлаетъ надбавку, и покупатель и покупщикъ сходятся въ цѣнѣ. Случается, что скупщикъ набивается тутъ же порохомъ и пульками; карелякъ потопорщится, потопорщится, да и возьметъ у своего давальца порошку по 1 р. 25 к. за фунтъ, т. е. ту цѣну, которую платитъ онъ и въ городѣ" {Майновъ, стр. 283.}.
Промышленники охотники нерѣдко состоятъ въ долгу у своихъ скупщиковъ, чѣмъ тѣ, конечно, пользуются въ свою пользу. Зимою мороженая дичь обозами идетъ въ Петербургъ. "Великое дѣло укладка дичи -- и здѣсь нужно умѣнье и особая ухватка, пріобрѣтенная горькимъ опытомъ и передающаяся отъ дѣдовъ и прадѣдовъ; дичь кладутъ въ короба, да не просто валятъ, а на каждый рядъ накладутъ соломы, а черезъ два три ряда продернутъ черезъ весь коробъ крестъ на крестъ палки, чтобы птица не мялась верхними рядами. На 100 паръ надо считать особую подводу, а это дѣло меньше 10 р. въ цѣну не положишь, такъ что на каждую пару подвода ляжетъ десятью копѣйками, да себя, прокормить на пути туда и обратно станетъ 4 р., да лошаденка обойдется въ 3 цѣлковыхъ, да въ Питерѣ проживешь не меньше 4 р., такъ что 100 паръ и станутъ въ одной доставкѣ 21 р., и придется въ Питерѣ дичь-то продавать на 21 к. на пару дороже, а тутъ еще Петербургскіе купцы подтянутъ -- не суйся бѣлоглазый не въ свое дѣло, да искушеній опять много въ этомъ городѣ -- ну и выходитъ, что лучше продавать птицу на мѣстѣ, благо можно оставаться у себя дома, не нудить свои косточки по ухабамъ и сугробамъ и уважить доброму человѣку скупщику, который товаръ и въ Питеръ доставитъ, и самъ проведетъ питерскихъ купцовъ мошенниковъ, и на соблазны питерскіе не посмотритъ. Такимъ-то вотъ побытомъ по отсутствію иниціативы, по косности своей и по несмѣлости, и питается карелякъ крохами отъ стола скупщиковъ" {Майновъ, стр. 284.}.
Но лѣсная дебря, дѣтей которыхъ олончанинъ немилосердно истребляетъ на свою потребу или на поправку, жестоко мститъ ему въ лицѣ своихъ крупныхъ обитателей, медвѣдя и волка, съ которыми тотъ ведетъ непрерывную, неустанную борьбу. Одинъ изъ краеугольныхъ камней крестьянскаго хозяйства это скотъ. Мы видѣли выше съ какимъ упорствомъ крестьянинъ стремится расширить свои сѣнокосы, чтобы завести лишнюю корову, лошадь, навозомъ ихъ подправить пашню, а зимой наниматься съ лошадью въ обозъ, на рубку лѣса и т. п. Отъ скота въ значительной мѣрѣ зависитъ его благосостояніе, даже богатство, почему крестьянинъ и зоветъ его животиной, животомъ. Но въ лѣсистой мѣстности, гдѣ по дремучему бору, по болотамъ на просторѣ рыскаетъ волкъ и бродитъ медвѣдь, крестьянскій скотъ находится въ вѣчной опасности, въ постоянной осадѣ. Чуть мѣстность поглуше, такъ чуть не каждый день слышишь жалобы на звѣря; сегодня волкъ утащилъ овцу, завтра жестоко покусалъ робкую кобылу или жеребенка, чуть не выдравъ ему задней ноги, а на другой день разносится извѣстіе о коровѣ, которую задралъ лютый звѣрь, медвѣдь, передъ тѣмъ вдостоль навалявшійся и налакомившійся крестьянскимъ овсомъ. Зимою, когда скотъ во дворѣ, растравленные голодомъ волки слоняются ночью по сонной деревнѣ, засыпанной снѣгомъ и облитой яркимъ луннымъ свѣтомъ, и таскаютъ изъ сѣней, изъ дворовъ собакъ. Есть мѣста, гдѣ крестьяне вовсе не сѣютъ овса на лѣсныхъ подсѣкахъ, не оставляютъ на племя, а убиваютъ молодыхъ жеребятъ, чтобы ни овесъ, ни жеребята не доставались звѣрю. Въ среднемъ волки и медвѣди истребляютъ за годъ въ Олонецкой губерніи безъ малаго до 2.000 головъ крупнаго и до 3.500 головъ мелкаго скота, что въ переводѣ убытка на деньги равняется около 50.000 р., т. е. больше 1 р. на каждый крестьянскій дворъ. Вотъ дань, которую населеніе губерніи платитъ ежегодно властителямъ Олонецкихъ лѣсовъ. Борьба со звѣремъ ведется съ перемѣннымъ счастьемъ, но перевѣсъ какъ будто на сторонѣ звѣря: онъ платится жизнью и шкурой, но взамѣнъ павшихъ, лѣсныя дебри высылаютъ новыя нарождающіяся въ нихъ поколѣнія, въ то время какъ мужикъ часто не знаетъ отдыха и сроку, стѣсненъ звѣремъ въ своихъ хозяйственныхъ затѣяхъ, вѣчно трепещетъ за скотъ и ждетъ напасти, а сверхъ того и самъ иногда попадаетъ въ лапы своего врага, отъ которыхъ не всегда уходитъ живымъ.
Какъ средство борьбы земство придумало преміи за каждаго убитаго волка и медвѣдя въ размѣрѣ отъ 1 до 15 р., но мѣра эта мало помогаетъ. Время ли мужику, да и есть ли тому возможность, гоняться по необозримому лѣсу въ самое горячее рабочее время за волкомъ, который сегодня напакостилъ здѣсь, а завтра пакоститъ уже гдѣ нибудь за 15--20 верстъ, или выходить на медвѣдя съ дряннымъ своимъ ружьемъ. Также трудно устраивать облавы, которыя отнимаютъ много времени, отрываютъ много людей отъ работы и только въ исключительномъ случаѣ увѣнчиваются успѣхомъ и то временнымъ. Въ такомъ счастливомъ положеніи находятся жители большого Климецкаго острова (30 в. въ длину и отъ 400 саж. до 100 в. въ ширину), расположеннаго у ю.-в. конца Заонежскаго полуострова. Зимою, когда озеро замерзаетъ, волки пробираются на островъ по льду и остаются тамъ на лѣто, лакомясь крестьянскимъ скотомъ. Они довели жителей до того, что тѣ съ 1865 г. ежегодно устраиваютъ на нихъ весною облаву, для чего соединяются обитатели всѣхъ селеній. Вотъ какъ описываетъ картину этой облавы одинъ бытописатель края {Приклонскій, "Народная жизнь на сѣверѣ". Стр. 299--305.}.
Обыкновенно весной крестьяне собираются на общій мірской сходъ, гдѣ выбирается болѣе удобный день для облавы, непремѣнно въ маѣ. Здѣсь же рѣшаютъ, сколько человѣкъ должны участвовать въ облавѣ, много ли нужно волкогоновъ, которые должны шумомъ пугать и сгонять волковъ въ одно мѣсто, и много ли насѣтниковъ, на обязанности которыхъ лежитъ доставить сѣти и ловить ими волковъ. Затѣмъ производятся общественные выборы,-- избираются и переписываются въ особый списокъ болѣе 100 насѣтниковъ, 9 сотенныхъ и 18 пятидесятниковъ, обязанныхъ наблюдать за волкогонами. О днѣ, назначенномъ для облавы, объявляется по деревнямъ съ тѣмъ, чтобы хозяева не смѣли выгонять скотъ изъ дворовъ, пока не окончится истребленіе волковъ, обыкновенно продолжающееся около двухъ дней.