Изъ оружія туземцевъ особенное вниманіе англичанъ привлекали къ себѣ такъ называемыя пату-пату, ужасные боевые топоры, вѣрнѣе палицы изъ земнаго камня нефрита. Изъ этого камня, а также изъ человѣчьихъ костей туземцы выдѣлываютъ разные другіе инструменты: долота, топоры, шилья. Изъ своего превосходнаго льна, кромѣ платья, они плетутъ длинныя, большія сѣти. Боевыя суда ихъ представляютъ длинные долбленные челны, вмѣщающіе нѣсколько десятковъ людей. Носъ челна, поднятый вверхъ, украшенъ изображеніемъ человѣчьяго лица, искаженнаго дикой яростью: громадные глаза вставлены изъ перламутра, а изо рта виситъ длинный, длинный языкъ. Жизнь туземцевъ -- вѣчная война-бойня. Малѣйшее оскорбленіе приводитъ ихъ въ ярость и заставляетъ день и ночь помышлять о мщеніи. При этомъ они умѣютъ тщательно скрывать свои намѣренія, и часто проходятъ годы, прежде чѣмъ обиженный найдетъ случай отомстить врагу. На врага они нападаютъ врасплохъ, пользуясь ночной темнотой, и не даютъ пощады никому, ни женщинамъ, ни дѣтямъ. На войнѣ они пожираютъ убитыхъ враговъ на мѣстѣ, а плѣнныхъ волокутъ въ свои селенія и угощаютъ ими своихъ друзей. Въ кровожадной ярости своей они способны рѣзать несчастныхъ на части живыми, жаритъ и пожирать куски мяса еще на глазахъ жертвы. По ихъ вѣрованіямъ тотъ, кто осилитъ и съѣстъ врага вступитъ по смерти въ обитель боговъ, между тѣмъ какъ съѣденый попадаетъ въ вѣчное пламя.
Но не нужно думать, что при такой свирѣпости и дикости туземцы Новой Зеландіи были вовсе лишены другихъ лучшихъ человѣческихъ чувствъ и побужденій. Такъ они очень чувствительны и склонны къ дружбѣ; при встрѣчѣ съ другомъ послѣ разлуки они проливаютъ слезы радости и горько плачутъ, когда умираетъ кто-либо дорогой имъ. Такъ, при появленіи англичанъ они сейчасъ же спросили, что сталось съ ихъ другомъ и учителемъ Тупая, и когда узнали, что онъ умеръ въ Батавіи, то очень огорчились. Они даже сложили по этому поводу пѣсню и распѣвали ее печальными голосами: Эти матте, аве, Тупая! т. е. "померъ, увы, Тупая".
Передъ отъѣздомъ Кукъ выпустилъ въ уединенную лѣсную чащу кабана съ парой свиней и пару козъ. Онъ надѣялся, что они размножатся здѣсь и принесутъ пользу туземцамъ, тѣмъ болѣе, что на островѣ совсѣмъ не было крупныхъ млекопитающихъ.
7 іюня суда подняли якорь и вышли въ море для новыхъ открытій и изслѣдованій послѣ того, какъ экипажъ вполнѣ оправился отъ тягостей полярнаго плаванія.
Кукъ изслѣдуетъ среднія широты Тихаго океана и открываетъ острова Тонга или Дружбы.
Покидая Новую Зеландію, Кукъ рѣшилъ изслѣдовать среднія широты Тихаго океана, т. е. пространства его, расположенныя между тропической и околополярной части. Въ этихъ мѣстахъ до него не плавалъ еще никто, и онъ хотѣлъ убѣдиться, не лежитъ ли здѣсь пресловутый южный материкъ. Плаваніе это было скучно и однообразно: правда, дулъ попутный вѣтеръ, но было холодно и пустынно. Одни только альбатросы вились вокругъ корабля, и матросы со скуки сочинили цѣлую исторію, будто эти птицы ничто иное, какъ души жестокихъ капитановъ, которые мучили матросовъ долгими вахтами на холодѣ и вѣтрѣ, а сами возлежали на мягкихъ диванахъ въ теплой каютѣ за горячимъ пуншемъ. Зато, дескать, души ихъ обречены теперь летать по безпріютному морю. Два мѣсяца Кукъ крейсировалъ по океану, пока не убѣдился окончательно, что въ этой части Тихаго океана нѣтъ никакой суши. Тогда онъ повернулъ снова въ тропическія области, чему особенно радовались матросы. Опять стало тепло, и надъ людьми раскинулось ласковое, вѣчно ясное небо. Вмѣстѣ съ тѣмъ стали попадаться острова. Это были низкія кольца атолловъ съ лагуной посерединѣ. Два такихъ острова Кукъ назвалъ именемъ своихъ кораблей: "Резолюшенъ" и "Эдвенчеръ". Такъ плыли они, пока 15 августа не показались вдали горы Таити. Туземцы завидѣли корабли издали и громадными толпами, старый и малый, устремились къ берегу. Сотни челноковъ сновали вокругъ судовъ, и сидѣвшіе въ нихъ туземцы махали зелеными вѣтвями и радостно кричали: "Тайо! Тайо!" (друзья, друзья!) Среди нихъ было не мало старыхъ знакомыхъ, которые въ припадкѣ бурной радости обнимали матросовъ. Должно быть они порядкомъ мѣшали тѣмъ, вслѣдствіе чего "Резолюшенъ" при входѣ въ бухту сѣлъ на рифъ. Но сотни туземцевъ кинулись въ помогу матросамъ, и съ ихъ помощью удалось снять корабль съ мели. Милые и любезные островитяне показали себя вновь такими же ворами, какъ въ первое посѣщеніе острововъ. Они воровали не только разныя вещи, но даже припасы, которые только что продали, для того, чтобы продать ихъ второй разъ. Никто изъ нихъ не спросилъ, что стало съ таитяниномъ Тупая, по которомъ новозеландцы проливали горькія слезы. Многое измѣнилось на островахъ. Такъ, правитель Тутаха былъ убитъ на войнѣ, которую онъ затѣялъ съ царькомъ Малаго Таити. Прежняя царица Обереа была жива, но лишилась всякаготпочета, и островомъ правилъ Оту, тотъ самый молодой царекъ, котораго таитяне такъ тщательно прятали отъ англичанъ.
На Маломъ Таити Кукъ свелъ знакомство съ другимъ царькомъ по имени Ахеатуа. Этотъ туземецъ обладалъ болѣе свѣтлой кожей и волосами, чѣмъ его подданные, а вѣдь это большая рѣдкость на островахъ Тихаго океана. Кукъ подарилъ ему султанъ изъ красныхъ перьевъ, въ которомъ царекъ сейчасъ же показался народу, поднявшему при видѣ его дикій вопль восторга. Еще ему понравился маленькій топорикъ, понравился такъ, что царекъ только и дѣлалъ, что гулялъ и рубилъ имъ попадавшіеся по дорогѣ стебли. Но въ то-же время онъ былъ очень неглупъ. Такъ онъ съ большимъ вниманіемъ разсматривалъ карманные часы Кука, приложилъ ихъ къ уху и когда услышалъ ихъ тиканье, то закричалъ: они говорятъ? Когда ему объяснили, для чего нужны часы, онъ отвѣтилъ: "значитъ это маленькое солнце!" И это очень остроумно, потому что солнце -- единственные часы дикарей.
Вообще мореплаватели жили съ островитянами въ большой дружбѣ, хотя тѣ продолжали воровать, а эти наказывали воровъ. Почти каждый таитянинъ выбралъ себѣ въ друзья того или другого европейца и старался услужить ему, какъ только могъ. Правда, услуги были не безкорыстны, потому что туземецъ каждый день клянчилъ у своего "друга" не то, такъ другое. Старыя таитянки выбирали себѣ матросовъ въ сыновья и безпрерывно просили подарить что-нибудь "своей матери". Среди европейцевъ былъ одинъ шотландецъ, который игралъ на волынкѣ, шотландскомъ національномъ инструментѣ. Звуки волынки приводили туземцевъ въ невообразимое восхищеніе, и шотландцу приходилось увеселять ихъ своей игрой часа по два, по три каждый день. Въ то же время они не могли слышать звуковъ трубы (вальторна), отъ которыхъ зажимали уши. Волынщику пришлось показать свое искусство передъ самимъ царькомъ Оту. Разъ, когда царекъ былъ въ дурномъ настроеніи духа, онъ позвалъ волынщика играть, и тотъ увеселялъ его, какъ Давидъ Саула. Вообще, таитяне такъ привязались къ европейцамъ, что при отплытіи Кука,-- а это случилось черезъ двѣ недѣли, со слезами спрашивали его: "неужели онъ уѣзжаетъ навсегда?" Кукъ утѣшилъ ихъ, обѣщавъ вернуться черезъ семь мѣсяцевъ.
Покинувъ Таити, Кукъ хорошенько обслѣдовалъ остальные острова этой группы. Каждый изъ нихъ по прелести природы и мягкому климату представлялъ такой же маленькій рай, какъ Таити.