Мученія и пытки плѣннаго европейца у фанатиковъ Судана.
ГЛАВА I.
Новый пророкъ.
Почти въ самой серединѣ Африки лежитъ страна Дарфуръ или Дарфоръ. Лѣтъ двѣсти тому назадъ это была сильная держава туземнаго султана, которому принадлежали многіе окрестныя страны. Но правители сосѣдняго Египта, завоевавъ Нубію, присоединили въ 1874 г. къ Египту также и Дарфоръ и Экваторіальную провинцію. Эта провинція охватывала всѣ земли, лежащія по верховьямъ рѣки Нила до самаго озера Альбертъ-Ньянца. Хотя правители Египта не могли установить въ этой далекой и полудикой странѣ твердаго управленія, такъ что ихъ чиновники нерѣдко сильно обижали и разоряли народъ своими поборами, но все-таки страна эта понемногу становилась цивилизованной. Въ большихъ городахъ селились египетскіе и европейскіе купцы, а въ главномъ городѣ Хартумѣ жили даже консулы европейскихъ державъ, особые чиновники, служба которыхъ заключается въ томъ, чтобы оказывать всякое содѣйствіе и защиту людямъ своей страны. Такимъ образомъ европейскіе купцы и путешественники часто ѣздили по странѣ и въ случаѣ чего-либо всегда могли расчитывать на поддержку и покровительство. Вдоль многихъ дорогъ былъ даже проведенъ телеграфъ и ходила правильная почта. Арабскія мечети и христіанскія миссіонерскія церкви и школы при нихъ понемногу измѣняли дикіе и жестокіе обычаи жителей на лучшіе, и хотя разныя племена этой страны питали давнюю вражду другъ къ другу, однако египетское правительство все-таки успѣвало поддерживать порядокъ и спокойствіе. Такимъ образомъ казалось, что эта обширная и довольно многолюдная область съ плодородной землей и разными природными богатствами понемногу превратится въ такую, гдѣ люди будутъ жить лучше, чѣмъ они жили прежде, какъ почти внезапно фанатическое ученіе взволновало всю страну и на много лѣтъ ввергло ее въ жестокую борьбу и страданія.
Вотъ какъ это случилось:
На востокѣ среди мусульманъ всюду ходитъ легенда, что въ концѣ вѣковъ непремѣнно долженъ появиться изъ рода пророка Мохамеда человѣкъ, который поддержитъ мусульманскую вѣру и дастъ окончательную побѣду правдѣ. Онъ привлечетъ къ себѣ истинно вѣрующихъ, воцарится надъ всѣми мусульманскими странами и назовется Махди. Тогда передъ концомъ міра придетъ Деджаль или антихристъ и вступитъ въ борьбу съ Махди, но будетъ побѣжденъ и низверженъ въ преисподнюю. Въ священной книгѣ мусульманъ, въ Коранѣ, ничего не сказано о такомъ Махди. Эта сказка или легенда ходитъ изъ устъ въ уста, и когда людямъ становится почему-либо труднѣе жить, когда наступаетъ голодъ и заразныя болѣзни, какія-либо вредныя явленія природы, или несправедливость усиливается среди нихъ, они жадно начинаютъ желать перемѣны къ лучшему, и сказка эта оживаетъ среди суевѣрныхъ и невѣжественныхъ жителей мусульманскихъ странъ. Вѣру въ нее сильно подогрѣваетъ еще религіозный и племенной фанатизмъ. Полудикіе жители многихъ мусульманскихъ странъ, куда проникли европейцы, не любятъ ихъ. Съ одной стороны они видятъ, что европейцы превосходятъ ихъ своими знаніями и силами, которыя позволяютъ европейцамъ властвовать надъ ними и получать изъ этой власти выгоды, а съ другой стороны они хотятъ вѣрить, что ихъ вѣра самая лучшая, и что уже по одной этой причинѣ не европейцы, а они, "правовѣрные", должны быть господами на землѣ. Къ этому надо еще прибавить, что европейцы нерѣдко настолько презираютъ туземцовъ, что позволяютъ себѣ обращаться съ ними грубо, жестоко и всевозможными средствами извлекаютъ изъ нихъ выгоды. Такимъ образомъ не вѣра вызываетъ эту вражду, а притѣсненія и всякія несправедливости и жестокости. Въ вѣрѣ же угнетенные люди часто находятъ опору для своего негодованія и ненависти, и чѣмъ такіе люди невѣжественнѣе, тѣмъ болѣе ненависть ихъ неразборчива и слѣпа. Это и есть фанатизмъ. Такой фанатизмъ часто еще подогрѣвается племеннымъ различіемъ.
Все это случилось и въ восточномъ Суданѣ, Здѣсь въ 1881 вспыхнуло возстаніе, поднятое Мохамедомъ Ахмедъ ибнъ Аблуллахи. Этотъ Мохамедъ родился въ Донголѣ, въ бѣдной, почти безвѣстной семьѣ, члены которой, однако, утверждали, что они происходятъ по прямой линіи отъ самого пророка Мохамеда. Отецъ его вскорѣ умеръ, и мальчикъ, уже умѣвшій читать Коранъ и писать, продолжалъ поучаться мудрости своей религіи у одного извѣстнаго въ то время учителя. Возмужавъ, онъ поступилъ въ секту Саманіа, во главѣ которой стоялъ ученый Шейхъ Мохамедъ Шерифъ, и вскорѣ уже у послѣдняго не было вѣрнѣе и прилежнѣе ученика, какъ молодой Мохамедъ.
Оставаясь въ сношеніяхъ со своимъ учителемъ, Мохамедъ поселился на маленькомъ островѣ Абба среди Бѣлаго Нила. Здѣсь онъ выкопалъ себѣ въ крутомъ берегу рѣки пещеру и жилъ настоящимъ отшельникомъ, нерѣдко по нѣскольку дней не принимая пищи и не показываясь на свѣтъ. Приношенія сосѣдей и милостыня проѣзжавшихъ по рѣкѣ лодочниковъ и купцовъ доставляли средства къ жизни ему самому и ученикамъ, которые стали вскорѣ собираться вокругъ него. Вскорѣ одно ничтожное обстоятельство поссорило Мохамеда съ его учителемъ. Этотъ послѣдній, собираясь отпраздновать какой то семейный праздникъ, разрѣшилъ на этотъ случай пляски и пѣніе. Молодой отшельникъ возсталъ противъ этого и былъ, конечно, призванъ къ отвѣту разгнѣваннымъ старикомъ. Онъ явился и просилъ прощенія въ самыхъ униженныхъ выраженіяхъ, но учитель, желая предупредить дальнѣйшіе случаи непослушанія, прогналъ его и даже исключилъ изъ своей секты. Пораженный этой строгостью, отшельникъ ушелъ, но затѣмъ, надѣвъ себѣ на шею шебу, -- деревянную вилку, въ которой въ Суданѣ водятъ невольниковъ, и, посыпавъ себѣ главу пепломъ, въ одеждѣ кающагося вновь явился къ своему учителю, умоляя о прощеніи. Отвергнутый вновь, онъ въ состояніи полнаго отчаянія вернулся на свой островъ. Новая попытка къ примиренію тоже не имѣла успѣха:
"Прочь отъ меня, измѣнникъ, презрѣнный донголецъ!" -- крикнулъ ему Мохамедъ Шерифъ, "ты, не боящійся Бога и оскорбляющій его ставленниковъ; правду видно говоритъ пословица, что донголецъ -- чортъ, обтянутый кожей человѣка. Ступай, тебѣ нѣтъ прощенія во вѣки вѣковъ!"
Молча, со склоненной головой и на колѣняхъ выслушалъ отшельникъ Мохамедъ Ахметъ эту суровую рѣчь. Медленно поднялся онъ съ земли, глотая слезы обиды и гнѣва, и удалился. Вернувшись домой, онъ послалъ одного изъ своихъ учениковъ къ начальнику другой секты или ордена, прося принять его въ число членовъ и получилъ немедленное согласіе. Между этими мусульманскими монашескими орденами существовало извѣстное соперничество, и вотъ почему глава второго ордена такъ охотно принималъ къ себѣ отверженнаго Мохамедъ Ахмета. Прослышавъ объ этомъ, старый учитель, послалъ увѣдомить отшельника, чтобы тотъ явился къ нему для примиренія, но тутъ роли перемѣнились, и Мохамедъ Ахметъ гордо отвѣтилъ, что не чувствуетъ за собой никакой вины, прибавивъ въ насмѣшку, что присутствіе такого презрѣннаго донгольца, какимъ былъ онъ, могло бы омрачить свѣтлое собраніе, окружающее великаго ученаго.