«Кажется, они меня утешают… — подумал командарм. — Они меня утешают!» — изумился он, и жаркое, сильное волнение сжало его горло.
— Куда же вас поранило, товарищ командующий? — сочувственно спросил Никитин.
— В ногу попало, — тихо ответил генерал.
Он ощущал легкий озноб, лицо его приобрело желтоватый оттенок.
— И меня в ногу… Ну, это ничего… Это не опасно, — сказал Никитин.
— Скоро встанете, товарищ командующий, — сверкнув цыганскими глазами, пообещал сержант.
— Когда глубокое повреждение бывает, приходится пострадать. — Низкий голос Никитина гудел неторопливо и ровно. — А в ногу или в руку — заживает легко…
— Для здоровья нога ничего не значит! — выкрикнул паренек со смуглым лицом. — Вот если в сердце — это плохо… — Он покачал круглой головой, отливавшей на макушке стриженым шелковым волосом.
— Ты из каких мест, Никитин? — спросил генерал, и в голосе его зазвучала признательность.
«Вот они, мои солдаты!.. Моя пехота!..» — горделиво пронеслось в его мыслях.