— Ну?.. — тихо спросила Маша.
Санитар посмотрел на девушку, мигнув подслеповатыми как будто глазами.
— Сомлел я, понимаешь, — виновато проговорил он. — Чуть лампу не бросил…
— Что там? — спросила Маша.
— С ночи я стоял и все утро… — оправдываясь, сказал санитар. — Мне говорят: «Уходи, а то упадешь…» — Он раскрыл свои жесткие, желтоватые ладони и оглядел их. — Как пьяный я сделался… Вот поди ж ты!..
Неловко мотнув головой, он медленно пошел вдоль стены. Маша догнала его и тронула за рукав.
— Что там? — повторила она.
— Все одно… — подумав, ответил санитар. — Да ты что? — спохватился он. — Не видела, как режут?
Маша слегка отстранилась, и он двинулся дальше.
Операция длилась уже больше часа. Маша несколько раз возвращалась к себе в палату и снова торопливо уходила… Теперь она сидела в углу, обхватив крепко колени; наискосок от нее в четырех-пяти шагах белели закрытые двери. К ним по деревянному полу тянулись мокрые следы… Девушка пристально рассматривала их, даже принималась считать. Но отпечатки ног терялись в дымной глубине коридора, сливаясь по мере удаления в тусклые пятна слякоти. Маша чувствовала себя так, словно ежесекундно ожидала удара, нападения, выстрела. Это ощущение подстерегающей ее опасности стало в конце концов непереносимым. Поэтому, увидев около себя Аню Маневич, Маша обхватила подругу и прижалась к ней, ища защиты.